Бофремон лишь молча кивнул в ответ и отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена.
Генрих, сухо попрощавшись, покинул ложу герцога. Оказавшись в коридоре, он на мгновение прикрыл глаза и тихо выдохнул. Чувство облегчения дарило покой, а также желание действовать. Пора забрать свое.
Эрувиль. Старая столица. Замок Лисья нора.
Спустя двое суток после разговора с герцогом де Бофремоном граф де Грамон прибыл к Лисьей норе в разгар ясного полудня, возглавляя внушительный отряд из полусотни вооруженных дружинников. Вместе с ним верхом ехали его сын, виконт де Грамон, и давний друг Франсуа – барон Луи де Рошан.
Молодой барон, все это время гостивший в доме Грамонов, не очень нравился Генриху, но Франсуа, притащивший его, утверждал, что, если бы не Луи, тяготы неволи для него были бы невыносимы.
Генрих знал, что Франсуа расписывал героического во всех смыслах барона специально для графини де Грамон. Для матери, любимцем которой являлся Франсуа, такой характеристики было достаточно. Поэтому барон де Рошан был почетным гостем в графском дворце и, похоже, в ближайшем будущем покидать гостеприимный дом даже не помышлял.
Правда, Генрих с этим мириться не собирался. Потому как ему уже докладывали слуги, что юная Ивелин явно увлеклась молодым красавцем дворянином. И если бы Луи де Рошан был из богатого и влиятельного рода, Генрих наверняка благословил бы этот союз, но, увы, барон был беден, как храмовая мышь. Так что Франсуа уже был поставлен в известность о том, что Рошану пора бы позаботиться о другом месте проживания.
За всадниками тянулись четыре тяжелых фургона с графской челядью, готовой по приказу хозяина выносить из замка роскошную мебель, картины и прочее имущество, которым успел обзавестись ненавистный бастард.
Вокруг уже успела собраться толпа зевак. Люди, завидев грозную процессию, шли следом почти от городской площади. Теперь они образовали полукруг у ворот Лисьей Норы, перешептываясь и указывая пальцами. Кому-то из них хотелось развлечения, кому-то – кровавого зрелища, а кому-то – просто поглазеть на очередную выходку знати.
– Взгляните, батюшка, – улыбаясь, произнес Франсуа, медленно поводя глазами по фасаду особняка. – Сведения правдивы – обслуга и дружинники оказались такими же трусливыми, как и этот ублюдок.
Граф де Грамон кивнул, сдержанно улыбнувшись. В его глазах плясали насмешливые искры: он уже воображал выражение лица герцога де Бофремона, когда тому сообщат об этом штурме, который больше похож на прогулку перед обедом. Вряд ли слуги и дружинники решились позариться на казну своего хозяина. Одно дело прослыть трусами, но совсем другое – ворами. Так что сегодня много финансовых проблем графа решится. Помнится, сестра много раз упоминала о богатствах этого везучего сукиного сына.
– Вот что бывает, когда доверяешь заботу о своем доме всякому сброду, – процедил граф. – Ну что же, тем лучше. Без сопротивления замок снова отойдет к нам.
– Луи! – крикнул улыбающийся Франсуа. – Надеюсь, ты погостишь у меня в замке?
Барон де Рошан, не заметив кислого лица графа, коротко поклонился, свесившись с седла:
– С радостью, друг мой. – А потом с улыбкой добавил: – Франсуа, помни – ты обещал! Сегодня же мы выпьем самого лучшего вина из твоей знаменитой коллекции!
Виконт широко улыбнулся и кивнул.
Граф повел рукой, и дружинники слаженно выдвинулись к воротам особняка. Под копытами лошадей громко хрустел гравий, а толпа зевак отступила, давая воинам дорогу.
Несколько горожан переглянулись, кто-то бросил насмешливое: «А где же хозяин Лисьей норы? Сбежал, поджав хвост?» Подобное лишь тешило самолюбие графа де Грамона.
Через полминуты раздался скрежет, и ворота распахнулись. Лошади заржали, фургоны подкатили ближе.
– Вперёд! – приказал граф.
Они въехали во внутренний двор, где царила непривычная тишина. Ни одной живой души. Только статуи вдоль стен да цветочные клумбы. В мягких солнечных лучах двор выглядел мирным и приветливым.
– Как же долго я ждал этого дня! – ухмыльнулся Франсуа.
Граф подал знак, и несколько дружинников спешились. Подойдя к главной двери, они толкнули массивные створки. Дверь оказалась не заперта. Створки медленно гостеприимно распахнулись.
– Внутрь! – скомандовал граф, разворачиваясь к отряду. – Десяток Шарля остается во дворе. Остальные – за мной. Фургоны подведите ближе, пусть слуги готовятся к погрузке.
Казалось, все будет проще простого. Почти полусотня дружинников дружно шагнули в просторный холл Лисьей норы. Воздух внутри на удивление показался затхлым, будто дом стоял закрытым много месяцев.
Блеклый солнечный свет из-за толстых гардин освещал выложенный мрамором пол. Здесь и там виднелись картины в дорогих рамах, роскошная мебель из драгоценных пород дерева, подсвечники, канделябры, доспехи и оружие – все говорило о том, что хозяин этого места не жалеет золота на обустройство своего жилища.
