Один из двоих его блестяще вышколенных лиди без колебаний послушно метнул в спальню безопасный комнатный фальшфейер – а скорее светильник; тот зажегся теплым и успокаивающим желтым светом, что не слепил, но четко освещал каждый предмет. На кровати, под покрывалами, лежал убитый Верн Линдблом, глаза его были закрыты. Выражение лица его было спокойным, словно он ни о чем не знал; словно был не в курсе, даже не догадывался о факте своей безболезненной и мгновенной смерти. Для Фута было очевидным: расслабленная поза мужчины указывала на применение одного из старых добрых, не раз проверенных и надежных инструментов с цианидом. Скорее всего, автономный дротик прямо в мозг, или в сердце, или в верхний узел спинного мозга. Что ж, хотя бы гуманно, сказал себе Фут и огляделся вокруг в поисках ожидаемого: совершенно беспомощного взрослого мужчины, неспособного двигаться и говорить, бьющегося в пароксизме нерегулярных рефлексов, неспособного защищаться или бежать.
Но такого человека в спальне не оказалось. Ни в подобном состоянии, ни в любом ином. Убитый спокойно лежал в своей постели и был единственным человеком в комнате, не считая самого Уэбстера Фута. А когда Фут осторожно прошел в прилегающую комнату, через окно которой изначально и проник убийца, то не увидел никого и там. За ним следовали двое его опытных лиди; он не увидел никого, и они не увидели никого и потому сразу начали открывать боковые двери, осматривая ванную комнату с ее великолепной мозаичной керамикой, а затем два стенных шкафа.
– Он ушел, – громко сказал Фут.
Его два лиди промолчали; от них комментариев не требовалось.
Вернувшись к шеренге линдбломовских лиди, что по-прежнему охраняли выход из спальни в холл, Фут сказал:
– Сообщите вашему типу шесть внизу, что они опоздали.
– Да, мистер Фут, – подтвердил старший в шеренге и выполнил приказ. – Ответ, полученный мною, – проинформировал он затем учтивым металлическим голосом, – заключается в том, что такого не может быть. Убийца мистера Линдблома находится в спальне или в непосредственной близости от нее; иное невозможно.
– По вашей дедуктивной логике лиди, видимо, так, – согласился Фут. – Но эмпирические данные говорят об обратном. – Он обернулся к собственным лиди. – Я попрошу вас, – распорядился он, – начать сбор улик. В предположении о том, что убийца не лиди, а человек, особое внимание обратите на присутствие органических следов. Волосы, чешуйки кожи.
Один из старших лиди Линдблома сказал:
– Мистер Фут, здесь, внутри стены, находится приемник мозговых частот. У нас есть ключ доступа к нему.
– Хорошо, – сказал Фут. – Мне понадобятся его записи.
– Кроме этого, есть и звукозаписывающее устройство. Постоянного действия.
– Очень хорошо. –
На полу стоял портативный телевизор.
Он нагнулся и поднял его за ручку, не беспокоясь о возможных отпечатках пальцев; было крайне маловероятно, что убийца зачем-то передвигал телевизор.
Телевизор оказался слишком тяжелым. Он мог поднять его, но с трудом. Фут сказал вслух:
– Ну, вот и оно.
Один из лиди Линдблома отозвался из стенного шкафа, где занимался разблокированием устройства, содержащего возможную запись мозгового ритма:
– Простите, сэр?
Фут сказал:
– Вот убийца. Этот телевизор.
– Сэр, – сказал лиди и хмыкнул, – переносной телевизор не является инструментом, при помощи которого смерть человека может быть…
– Ты хочешь заняться работой по поиску убийцы твоего хозяина? – спросил Фут. – Или все же оставишь ее мне?
– Конечно, мистер Фут, вы здесь главный.
– Спасибо, – саркастически поблагодарил Фут. И всерьез задумался, как ему удастся, и удастся ли вообще, вскрыть этот предмет, прикидывающийся обычным телевизором – точнее, закамуфлированный под него. Ибо если он был прав, то устройство окажет сопротивление попыткам разобрать его, будучи построенным так, чтобы противостоять любому насильственному и враждебному вскрытию.
Его посетило мрачное предвидение. Потребуются дни, а может, и недели, чтобы проникнуть в устройство этого «телевизора», внутрь него. Даже при использовании многочисленных и разнообразных приспособлений в мастерских корпорации.
В его руках находилось орудие смерти. Но пользы от этого не было ни на грош.
Улики. След, ведущий от погнутой алюминиевой оконной рамы, стекло в которой было проплавлено; лиди-эксперты Фута присели близ рамы, сфотографировали и проанализировали точную степень изгиба металла, записали отклонение и рассчитали давление в фунтах, которое должно было вызвать такой изгиб.
Лиди Фута собирали улики словно честные и добросовестные машины, каковыми они и являлись. Но сам он не чувствовал ничего, глядя невидящими глазами в пространство; не был заинтересован, не был увлечен.
– Пятно крови, мистер Фут, – сообщил ему один из лиди.
– Хорошо, – безжизненно отозвался он.
