Машина же, выпустившая свой дротик, зафиксировала остановку сердцебиения; она вновь изменила свой облик, осела, опять стала квадратной. И начала откатываться от кровати – ее задание было выполнено.
И тут миниатюрные, подобные ресничкам антенны на ее передней поверхности уловили радиосигналы, испускаемые большим устройством, смонтированным под кроватью. И машина поняла, что ей не уйти.
Снаружи здания, из-под окна с прожженной, зияющей входной дырой на месте стекла, лиди типа шесть выкрикнул на полной громкости: «Сэр, мы знаем, что вы внутри. Не пытайтесь бежать. Сотрудник полицейского агентства уже в пути; пожалуйста, оставайтесь на месте до его прибытия».
Машина откатилась на своих колесиках от кровати с мертвым человеком; она засекла лиди за дверью спальни, и в холле, и под окном, выстроенные точно и продуманно, лиди были везде; она вернулась в соседнюю со спальней комнату, из которой начала свой путь по дому. Там она сделала паузу, словно бы о чем-то вспомнила, и выпустила одну каплю крови, что упала на ковер, а затем закружилась, метнулась сперва в одну сторону, потом в другую, пока наконец все переключатели по команде управляющей схемы, «часов», не закрылись, ибо обреченность ситуации стала схеме очевидна; все выходы были блокированы и двинуться было некуда. Следовательно, пришло время для последней – запасной – фазы ее плана, рассчитанной именно на такой случай.
И еще раз пластиковый корпус, содержащий в себе компоненты машины, побледнел, потек, поменял форму. На этот раз – на привычный вид переносного телевизора, с ручкой, экраном и V-образной антенной.
И в этой форме машина застыла в неподвижности; все части ее электронной структуры окончательно прекратили свою активность.
Не осталось ничего; это был конец. Нервное колебание между двумя противоречащими импульсами – к бегству и к маскировке – разрешилось в пользу последнего; в темноте комнаты машина ничем не отличалась от заурядного переносного телевизора, как и планировали ее военные разработчики для подобных условий: когда в результате неожиданно быстрого защитного ответа обороняющихся машина, хоть и выполнившая свою задачу убийства, не могла – как планировалось исходно – бежать.
Так она и стояла там в темноте, пока под пробитым окном старший из лиди, тип шесть, все выкрикивал, вновь и вновь, свое обращение, а в холле, под дверью спальни убитого, целая фаланга лиди держала бдительную оборону, готовая воспретить выход любого человека или механизма, который мог бы попытаться покинуть место убийства.
Так она там и оставалась до тех пор, пока час спустя Уэбстер Фут, в своей официальной должности, не был пропущен фалангой лиди, охраняющей дверь в холл, внутрь, в спальню.
Его сорвал со своего места торопливый, полубезумный видеовызов от старика Броуза; изображение Броуза на экране истерически колебалось под воздействием сходного с болезнью Паркинсона возбуждения, признака серьезного неврологического расстройства, на грани старческого маразма.
– Уэбстер, они убили одного из моих людей, моих лучших людей! – Броуз только что не рыдал, обращаясь к Футу, полностью выведенный из равновесия; содрогания его конечностей буквально завораживали Фута, который не мог отвести взгляд, думая в то же время:
– Безусловно, мистер Броуз, я отправлюсь туда сам. – Он взял ручку, готовясь записывать. – Назовите, пожалуйста, имя этого Янси-мэна и расположение его поместья.
Броуз пробормотал, брызгая слюной:
– Верн Линдблом. Я забыл; я не знаю, где его поместье. Меня оповестил его датчик смерти – вызов пошел в ту же секунду, как они убили его. И его лиди окружили убийцу, он до сих пор там, на вилле, – лиди стоят у всех окон и дверей, так что если ты отправишься туда, то найдешь его там. И это не первое убийство; это уже второе.
– В самом деле? – пробормотал Фут, удивленный тем, что Броуз знал об убийстве инженера Рансибла, Роберта Хига.
– Да; они начали с… – Броуз прервался, а лицо его словно бы свернулось и развернулось, как если бы голодная плоть откатилась, а затем вновь нахлынула, заполняя пустоты, провалы черепа. Он отчасти взял себя в руки и сказал: – Мне доложили об этом мои агенты в организации Рансибла.
– Хмм.
– Это все, что ты можешь сказать? Верн Линдблом был… – Броуз высморкался; он вытер нос и глаза, мазнув по губам своими расслабленными влажными пальцами. – Теперь слушай, Фут; слушай внимательно. Вышли отряд своих лучших бойцов в Калифорнию, в поместье Джозефа Адамса, чтобы его не убили следующим.
– Почему именно Адамс? – Фут знал, но хотел услышать, что скажет Броуз. Участники специального проекта, о существовании которого он знал, но о сути нет, гибли один за другим; Броуз заметил закономерность, и Фут тоже. В ожидании ответа Фут черкнул срочную записку:
– Не надо меня расспрашивать, – сказал Броуз старческим, но смертельно опасным голосом, – почему так, а не иначе. Просто выполняй.
Скованно и официально Фут сказал:
