Барабасъ. Что до меня, то я согласенъ; только позвольте мн сказать нсколько словъ моей дочери. (Тихо). Слушай, этотъ потомокъ Каина, никогда не вкушавшій пасхальнаго агнца, этотъ пустой франтъ, который никогда не увидитъ Ханаанской земли, словомъ, этотъ болванъ Лодовико, долженъ быть обманутъ. Скажи, что ты согласна отдать ему свою руку, но сердце свое береги для донъ-Матіаса.
Абигайлъ. Какъ? Я должна быть помолвлена за Лодовико?
Барабасъ. Нтъ никакого грха обмануть христіанина. Они сами слдуютъ тому принципу, что общаніе, данное еретику, не иметъ никакой силы. Для насъ же съ тобой, вс не евреи еретики; вслдствіе этого ничего не бойся, дочь моя. (обращаясь къ д. Лодовико). Я говорилъ съ ней, и она согласна.
Д. Лодовико. Теперь, милая Абигайль, дай мн обтъ быть врной женой.
Абигайль. Я не смю противорчить желанію моего отца, Только смерть разлучитъ меня съ моимъ возлюбленнымъ.
Д. Лодовико. Теперь я достигъ того, чего такъ пламенно желала душа моя.
Барабасъ. (въ сторону). А я, хотя еще и не достигъ, но надюсь скоро достигнуть.
Абигайль. О, несчастная Абигайль, что ты сдлала!
Д. Лодовико. Отчего ты такъ вдругъ поблднла, милая Абигайль?
Абигайль. Не знаю. Впрочемъ, прощайте, я пойду къ себ.
Барабасъ. Поддержите ее, но не говорите съ ней ни слова.
Д. Лодовико. Она совершенно онмла. Какая внезапная перемна!
Барабасъ. Не удивляйтесь этому. У насъ, евреевъ, есть обычай, что невста всегда должна немного поплакать. Оставьте ее въ поко. Прощай, благородный Лодовико и помни, что она твоя жена, а ты мой наслдникъ.
