Тактика Барабаса увнчивается полнымъ успхомъ: соперники начинаютъ подозрвать и ненавидть другъ друга и ждутъ только случая встртиться съ оружіемъ въ рукахъ. Разумется, Барабасъ не прочь употребить вс усилія, чтобы роковая встрча произошла какъ можно скоре. Съ этой цлью онъ посылаетъ своего слугу и сообщника Итамора, отъявленнаго мерзавца, купленнаго имъ на рынк, гд продавались турецкіе невольники, къ Лодовико съ письменнымъ вызовомъ будто бы отъ Матіаса, и часъ спустя такой же вызовъ получаетъ и Матіасъ. Противники сходятся въ условленномъ мст и убиваютъ другъ друга. Барабасъ видитъ съ своего балкона всю эту сцену, и его мстительное сердце радуется. Даже Итаморъ не можетъ скрыть своего удовольствія, что такъ ловко обдлалось дльцо само собою и съ торжествующимъ видомъ сообщаетъ Абигайли о поединк между донъ Матіасомъ и донъ Лодовико. Изъ разсказа Итамора Абигайль узнаетъ, какую предательскую роль игралъ во всемъ этомъ дл ея отецъ и ршается навсегда покинуть родительскій домъ, ставшій для нея съ этихъ поръ ненавистнымъ, и поселиться въ монастыр, чтобы тамъ всю жизнь оплакивать своего возлюбленнаго. Пользуясь отсутствіемъ отца, она уходитъ изъ дому, въ монастырь, и уже оттуда письменно извщаетъ отца о своемъ ршеніи и убждаетъ его покаяться. Барабасъ вн себя отъ ярости. Дочь которую онъ, по его словамъ, любилъ какъ Агамемнонъ Ифигенію, теперь безъ сожалнія оставила его одного, измнила вр своихъ отцовъ и перешла въ лагерь его заклятыхъ враговъ. Отнын у него нтъ уже дочери. Съ этой минуты для Барабаса порваны вс узы, связывавшія его съ міромъ; родъ человческій окончательно ему опротивлъ, и для него осталось только одно наслажденіе — мстить и мстить христіанамъ. Къ чувству негодованія присоединилось еще опасеніе, что Абигайль знаетъ, кто былъ виновникомъ смерти Матіаса и Лодовико (иначе, какой же смыслъ имютъ ея слова о необходимости раскаянія?) и можетъ каждую минуту выдать его христіанамъ. Въ его озлобленной душ мгновенно созрлъ адскій планъ мщенія. Въ Мальт существовалъ старинный обычай наканун дня св. Іакова посылать въ монастырь разные жизненные припасы. Для того, чтобы никто не видлъ руку дающаго, слуги оставляли приношенія въ темномъ корридор, а на утро монахини приходили за ними. Барабасъ посылаетъ Итамора отнести въ монастырь блюдо отравленной рисовой каши. Вс монахини, попробовавшія этого кушанья, умираютъ и въ томъ числ Абигайль. Передъ смертью она открываетъ на исповди преступленіе отца и умоляетъ духовника держать все соообщенное ею въ глубочайшей тайн. Духовникъ отвчаетъ, что онъ очень хорошо знаетъ свои обязанности, что каноническое право строго запрещаетъ открывать кому бы то ни было признанія умирающихъ, что неисполненіе этого правила ведетъ за собой для священника потерю сана, но лишь только Абигайлъ успла закрыть глаза, какъ Фра Бернардино (такъ звали духовника) разсказываетъ довренную ему на духу тайну Фра Джьякомо, и они сговариваются вмст хорошенько напугать жида. Между тмъ Барабасъ не чуетъ грозящей ему бды и бесдуетъ съ своимъ сообщникомъ о томъ, какъ имъ удалось схоронить концы въ воду. На вопросъ Итамора, жалетъ-ли онъ сколько нибудь свою покойную дочь, Барабасъ отвчаетъ, что если онъ жалетъ о чемъ, такъ это о томъ, что она долго жила — "еврейка, принявшая христіанство… Cazzo, diabolo!" Въ это время входятъ въ комнату Фра Джьякомо и Фра Бернардяно. Съ первыхъ словъ, сказанныхъ ему монахами, Барабасъ понялъ, что имъ извстно многое и тщетно старался притвориться непонимающимъ. Видя же, что это ему не удается, онъ, чтобы склонить ихъ на свою сторону, изъявляетъ желаніе покаяться и принять христіанство.
