Барабасъ. Подобно зловщему ворону, чье хриплое карканье предвщаетъ смерть больному, чьи черныя крылья отряхаютъ съ себя заразу въ безмолвномъ сумрак ночи, идетъ бдный Барабасъ, измученный и разбитый, проклиная ненавистныхъ христіанъ. Измнчивыя радости быстротекущаго времени умчались, погрузивъ меня въ отчаяніе, и отъ моихъ прежнихъ богатствъ осталось одно воспоминаніе….. О Ты, что нкогда въ столп огненномъ велъ дтей Израиля по мрачнымъ пустынямъ, освти путь потомку Авраама, направь въ эту ночь руку моей Абигайли и затмъ преврати день въ вчную ночь. Сонъ бжитъ отъ моихъ бодрствующихъ очей, нтъ покоя моимъ взволнованнымъ мыслямъ, пока я не получу отвта отъ моей Абигайли." Но вотъ на балкон показалась Абигайль. Перекинувшись нсколькими словами съ отцомъ, она бросаетъ ему подъ ноги мшки, и исчезаетъ какъ привидніе. Въ порыв восторга, Барабасъ начинаетъ цловать свои сокровища и благословляетъ руку, возвратившую ему ихъ. "О моя дочь, мое золото, мое счастье, мое блаженство! Твердыня моей души и смерть враговъ моихъ! Привтствую тебя, виновница моего счастья! Для полноты блаженства мн недостаетъ только тебя, но я тебя выручу отсюда, непремнно выручу". "Теперь, продолжаетъ онъ, Фебъ, открой рсницы дня, и вмсто ворона разбуди жаворонка, чтобы я могъ, подобно ему, рять въ утреннемъ воздух и пть надъ моими сокровищами туже радостную пснь, которую онъ поетъ надъ своими птенцами". Сдлавшись съ помощью возвращенныхъ сокровищъ почти такимъ же богачемъ, какимъ онъ былъ прежде, Барабасъ не оставилъ однако своего намренія отомстить христіанамъ и въ особенности коменданту Мальты; напротивъ того, мщеніе длается съ этихъ поръ idee fixe его жизни. "Я не изъ кодна левіина, говоритъ онъ, и не такъ то скоро забываю обиды. Мы евреи, можемъ ласкаться, какъ собаки, но когда разсердимся, съумемъ также больно укусить". Онъ покупаетъ домъ, великолпіемъ своимъ не уступающій дому коменданта, возвращаетъ изъ монастыря дочь и на этотъ разъ снова длаетъ ее слпымъ орудіемъ своихъ черныхъ замы словъ. Дло въ томъ, что сынъ коменданта, донъ Лодовико, влюбленъ въ Абигайль, которая съ своей стороны чувствуетъ склонность къ другу его, донъ Матіасу, и взаимно любима имъ. Барабасъ знаетъ это, нарочно зазываетъ къ себ донъ Лодовико и умоляетъ дочь быть съ нимъ какъ можно любезне. "Поступай съ нимъ, какъ съ филистимляниномъ, притворяйся, лги, объясняйся ему въ любви — вдь онъ не изъ племени авраамова".
Абигайль. Поврь отецъ, что ради тебя и ради его самого, я буду съ нимъ ласкова.
Барабасъ. Нтъ, этого мало. Дочь, слушай меня: кокетничай съ нимъ, цалуй его, словомъ поступай такъ, чтобы онъ теб сегодня же сдлалъ предложеніе.
Абигайлъ. Но, отецъ, вдь я люблю донъ-Матіаса.
Барабасъ. Я знаю это и однакоже умоляю тебя полюбезничать съ нимъ. Пожалуйста сдлай такъ; для меня это очень нужно.
Абигайль не хотя подчиняется желзному характеру своего отца и кокетничаетъ съ сыномъ коменданта… Въ то время, какъ они, обмниваясь любезностями, ходили рука объ руку по саду, входитъ въ комнату донъ Матіасъ, и видя изъ окна эту сцену, не можетъ скрыть своего негодованія. Не малаго труда стоило Барабасу убдить его не длать скандала и уйти изъ дому. Матіасъ уходитъ, но клянется отомстить вроломному другу. Барабасъ замчаетъ его гнвъ и заране торжествуетъ побду. Теперь ему остается настроить другаго соперника. Донъ-Лодовико видлъ, какъ Матіасъ уходилъ изъ дому, и ему хочется знать причину такого поспшнаго удаленія.
Д. Лодовико. Барабасъ, кто это сейчасъ ушелъ отъ тебя? Мн показалось, что донъ-Матіасъ.
Барабасъ. Да, это онъ, но только Бога ради будьте осторожны, потому что онъ поклялся убить васъ.
Д. Лодовико. Меня? Что онъ, не сошелъ-ли съ ума?
Барабасъ. Нтъ, но, быть можетъ, онъ опасается того, о чемъ вы даже и не воображаете….. Впрочемъ, все дло въ этой глупой двочк.
Д. Лодовико. Какъ? Разв она любитъ донъ-Матіаса?
Барабасъ. Разв эта улыбка не служитъ вамъ лучшимъ отвтомъ на вашъ вопросъ?
Абигайль. (въ сторону). Да, сердце мое принадлежитъ ему. Я улыбаюсь не по своей вол.
Д. Лодовико. Барабасъ, ты, вдь, знаешь, что я уже давно люблю твою дочь.
Барабасъ. И она васъ также чуть не съ самаго дтства.
Д. Лодовико. Я не могу подавлять дольше моихъ чувствъ.
Барабасъ. Равно какъ и я не могу больше скрывать привязанности, которую питаю къ вамъ.
Д. Лодовико. Скажи же мн прямо, могу-ли я назвать своимъ этотъ алмазъ?
Барабасъ. Возьмите и носите его. Но можетъ быть ваше лордство сочтетъ униженіемъ для себя жениться на дочери жида? Въ такомъ случа я дамъ за ней много золотыхъ крестовиковъ съ христіанскими надписями по краямъ.
Д. Лодовико. Я люблю ее, а не твое богатство. Мн нужно только твое согласіе.
