Современники высоко цнили Марло, какъ поэта, и не разъ восторженнымъ образомъ высказывали свое удивленіе къ его таланту. Томасъ Гейвудъ въ предисловіи къ своему изданію Мальтійскаго Жида называетъ Марло первымъ поэтомъ своего времени. Бенъ-Джонсонъ разсыпается въ похвалахъ его могучему стиху. Даже самъ Шекспиръ, не любившій вспоминать о современныхъ ему поэтахъ, заплатилъ дань уваженія таланту Марло, заимствуя одинъ стихъ изъ его поэмы Hero and Leander 324). За то новйшая критика, руководимая побужденіями, чуждыми искусству, если и не отказываетъ ему вовсе въ талант, то всячески старается умалить его значеніе. Гервинусъ напр. ставитъ Грина выше Марло и утверждаетъ, что у одного Ричарда Борбеджа Шекспиръ могъ большему научиться, чмъ у десяти Марло. Ульрици, не умющій или не желающій отдлить личность поэта отъ его произведеній, всюду ищетъ въ нихъ слдовъ той нравственной распущенности, которою, по его мннію, былъ проникнутъ Марло. Онъ не въ силахъ себ представить, чтобъ скептикъ въ религіозныхъ вопросахъ могъ видть въ мір что-либо другое, кром игры случая и разнузданныхъ страстей, чтобъ поклонникъ теорій Макіавелли могъ сочувствовать какому-нибудь безкорыстному побужденію. "Понятія о долг и справедливости (говоритъ Ульрици) не извстны героямъ Марло. Во всхъ его произведеніяхъ не найдется ни одного характера, который бы въ своихъ поступкахъ руководствовался нравственными побужденіями; о раздвоеніи нравственной природы человка, о борьб нравственныхъ началъ съ чувственностью и своекорыстіемъ, нигд нтъ и рчи: слпая страсть и увлеченіе исключительно господствуютъ во всемъ ход человческихъ длъ и судебъ" 325). Если бы все это было такъ, какъ увряетъ Ульрици, то мы не потратили бы ни одного слова на защиту Марло, но дло въ томъ, что почтенный критикъ приступаетъ къ Марло съ заране составленнымъ убжденіемъ въ его злокозненности, Довольствуется тмъ, что находитъ иногда подтвержденіе своей теоріи и затмъ преспокойно закрываетъ глаза на факты противоположнаго свойства. Мы съ своей стороны желали бы, чтобъ Ульрици объяснилъ намъ, какими побужденіями руководствуется Олимпія (въ Тамерлан), когда она предпочитаетъ лучше умереть чмъ сдлаться любовницей своего побдителя Теридама? Что заставило еврейку Абитайль оставить милліоны своего отца и навсегда удалиться въ монастырь, какъ не желаніе остаться врной памяти своего возлюбленнаго? Какого рода противообщественная страсть бушевала въ честномъ сердц Кента, когда онъ на всякомъ шагу рзалъ королю правду въ глаза и тмъ навлекъ на себя его немилость? Что кром долга удержало, преступную впослдствіи, Изабеллу отдаться Мортимеру, котораго она уже начинала любить? 326) Подобныхъ примровъ кожно привести вдвое больше, но и приведенныхъ, думаемъ, достаточно, чтобы видть до какой степени неосновательны обвиненія новйшихъ піетистовъ, не давшихъ себ даже труда хорошенько ознакомиться съ произведеніями осуждаемаго ими писателя. Не споримъ — въ произведеніяхъ Марло найдется не мало недостатковъ, не мало преувеличеній въ обрисовк страсти, не мало промаховъ въ мотивированіи дйствія, но разв совершенно свободенъ отъ этихъ недостатковъ самъ Шекспиръ? Разв мало критика ломала голову, чтобъ осмыслить несообразности, попадающіяся даже въ такихъ зрлыхъ созданіяхъ, какъ король Лиръ, Макбетъ и др.? Указывать на недостатки Марло слдуетъ, но не нужно также забывать, чмъ обязана ему англійская драма, которую онъ возвелъ на степень психологическаго этюда, которой онъ придалъ впервые истинно-художественную организацію и тмъ приготовилъ путь для самого Шекспира.
Оцнкой дятельности Марло заканчивается первая половина нашей задачи. Мы прослдили судьбы англійской драмы отъ ея скромныхъ зачатковъ въ мистеріяхъ и народныхъ празднествахъ до той поры, когда подъ рукой Марло она является вамъ во всеоружіи своихъ великихъ задачъ и своеобразной художественной формы. Обозрніе дятельности другихъ членовъ знакомаго намъ литературнаго кружка, развившихся подъ вліяніемъ Мардо, составитъ вторую половину задачи и вмст съ тмъ второй и послдній томъ нашего труда.
<p>ПРИМЧАНІЯ</p>1) Uhland's Schriften zur Geschichte der Dichtung und Sage т. III, стр. 23. Як. Гриммъ предполагаетъ, что въ старину Лто чтилось какъ божество, ибо обожествленіе лта, какъ начала жизни и плодородія, было въ дух германской древности (Deutsche Mythologie. Dritte Ausgabe. В. II, s. 740). Въ Эдд Sumar и Vetr являются исполинами и даже сообщается ихъ родословная.
2) Ibid, стр 724–726 и 744. Древность этого обряда видна между прочимъ изъ того, что уже въ VI в. о немъ упоминаетъ римскій историкъ Кассіодоръ (Du M'eril, Origines latines du theatre modeme. Introduction p. 27). Древнйшая литературная обработка его приписывается то Бед, то Алкуину. Въ XIV в. встрчаются еще дв другія литературныя обработки его: одна голландская, а другая — старо-французская. (Uhland's Schriften. III. 21–22).
