Да, в тот раз он не дошел до озера Болонь, – видно, было еще рано, видно, еще не судьба. Он не мог двигаться дальше, потому что заболел и потому что не соединил концы оборванного провода: себя – с Ламарой и Любкой. В особенности с Любкой. Дочь сидела в нем как незаживающий ожог, который сам по себе не тревожит, но если коснешься… Он должен был все восстановить, как было, иначе дальнейшее не имело смысла. Он пришел домой с покаянием, скрыв, что у него обнаружилась язва. Он не стал объяснять, как все случилось с Настей и почему вернулся. Он бросил рюкзак в передней, вымылся после долгой дороги, присел к столу, и получилось, будто он просто уезжал или работал в другом месте.
Он прожил в семье две недели, не отпуская от себя Любку, словно за все прошедшие месяцы стремился утолить тоску по ребенку, привязать его к себе и чтобы самому помнить каждое прикосновение шелковистой, персиковой щеки и волнистых темных волос, унаследованных от Ламары. Потом он оторвался от своих, слетал к родителям на взморье и подлечился. Кое-как сняв боли, он запасся у местных врачей лекарствами, перечнем по части ограничений и диеты и в то же лето уехал снова.
Далеко на север его угнало. Там он встретился с такой дорогой, какой не видывал никогда, там судьба свела его с Карасевым, Окладниковым и Клавой, жестокость того пути довела до предельной прочности его волю и характер. Он искал себя нового на других широтах, душа его рвалась на простор иной жизни, на земли, еще не открытые его воображению.
Был душистый день, когда Митин с рюкзаком на спине пересек площадь автовокзала в Ярильске. Здесь, ожидая отъезда, люди устроились на чемоданах, рюкзаках, на корточках, жара донимала их, никто не обратил внимания на нового человека. Около небольшого буфета и кассы было полно народа, особенно суетились какие-то ребята, требовавшие билета для молодого светловолосого парня, отравившегося эфиром, которого надо было срочно отправить к знаменитому специалисту в Семирецк.
Так Митин впервые увидел Юрку Окладникова. Быть может, навсегда осталась бы нераскрытой загадка этого человеческого феномена, с которым довелось столкнуться у кассы в Ярильске, если б не совместная дорога. Если б не сегодняшняя встреча – через столько лет!
Редко выпадает человеку такая внешность. Светлые шелковистые волосы, волной переливающиеся на солнце, синие глаза, глядевшие из-под приспущенных век с обезоруживающей откровенностью и силой, мгновенно действующее обаяние в разговоре, смехе, столь заразительном, что все кругом словно оживало. Окладникову стоило только улыбнуться, и продавщица, закрывшая ларек на перерыв, тут же отодвигала засов, администратор гостиницы предоставляла комнату, а метрдотель – столик в ресторане. Тот же эффект – с запчастями на станции обслуживания, лишней порцией мяса в скудном дорожном буфете: все доставалось ему шутя, люди наизнанку выворачивались ради него.
На том отрезке пути, пока Окладников был с ними – от Ярильска до Семирецка, – и дорога казалась не такой глухой, туман не так удручал и жара не угнетала. Хотя все это было. Лезла в глотку пыль, ели черствый хлеб, а два дня подряд – только маринованную селедку из банки. Бывают такие натуры – подарок судьбы, они будто ниспосланы украшать мир в утешение людям. Митин не раз задумывался, что же испытывает сам Окладников от такого ошеломляющего воздействия на окружающих? Не может же он, в конце концов, не пользоваться этим, не принимать это во внимание! Но в пути Митин ничего этого не наблюдал. Напротив, казалось, этому человеку всегда чуть не по себе, как будто легкость, с которой все достается ему на грешной земле, тяготила его.
Прямого автобуса на тот берег, на Семирецк, куда стремился Митин, не было, он уж было плюнул на билет, но его задержали.
– Эй, не уходи, сейчас сосватаем тебя, с классным товарищем поедешь, – поманила его буфетчица с птичьим, крохотным личиком.
Классный товарищ явился спустя минуту. Фамилия его, как потом выяснилось, была Каратаев.
– Сволочи, – проорал он, входя, – денег у них, вишь, нет! Им, вишь, не прислали! А мне рейс делать надо? Или не надо, я вас спрашиваю?! – Он сплюнул, обернулся: – Эй, Окладников, неувязочка. Путешествие отменяется.
Проследив за его взглядом, Митин увидел безмятежно-веселое лицо того парня, с белокуро-волнистыми волосами в светлом модном костюме, которого только что отправляли без очереди около кассы.
– Доедем как-нибудь, – подошел он к Каратаеву. – Ты что, без зарплаты остался?
– Хрен с ней, с зарплатой! – Водитель плюхнулся рядом. – В дороге чем буду расплачиваться? – Он еще прибавил несколько выражений, явно для расширения словарного запаса окружающих. – И теща, как назло, слиняла. Где я им, гадам, денег добуду рейс выполнять?!
– Разве ты сам должен платить? Ты же груз везешь? – спросил Окладников.
– Какая разница кто? Денег же все равно нет. Без них куда двинешься…
Птичка-буфетчица похлопала Митина по плечу, повернулась к Каратаеву:
– Скинетесь до зарплаты. Шеф! Я тебе еще пассажира привела. Возьмешь – не ошибешься.
