– Скажи, мама, почему так в жизни полоса белая, полоса черная.
– Это сынок не полоса, а узенькая полосочка в твоей жизни и совсем скоро она сменится на белую полосу. Особой трагедии не произошло, жизнь не изменилась, просто в ней появился новый человек, который не собирается усложнять твою жизнь. Одни люди переживают черную полосу в своей жизни как серую, надеясь и веря во все хорошее. Для других – белая полоса кажется серой, всем они недовольны. Сейчас у твоей мамы в жизни полоса, черней которой не бывает. Хочешь послушать?
– Говори, – ответил Сергей, не меняя позы. – Я слушаю.
–У тебя есть сестра Кэтрин, ей 13 лет и у нее обнаружили лейкемию. Не надо объяснять тебе, что это такое? Думаю, ты об этом слышал. Лечение помогает плохо, болезнь отступает, но снова возвращается. Нужен донор костного мозга. Никто из родных не подходит, ты их последняя надежда и для девочки тоже. Есть, конечно, вероятность, что донор все же может найтись, но время не ждёт. Поэтому Элен здесь, но заметь без уверенности, а только с надеждой. Ты понимаешь, как ей далась эта поездка?
–Девочка умрёт без пересадки или всё же есть шанс? – спросил успокаивающийся Сергей.
– Шанс есть только с донором, без него она не справится с болезнью. Ты можешь не прощать мать и даже не общаться с ней, но ты можешь помочь девочке или хотя бы попытаться это сделать, тогда тебе не в чем будет себя упрекнуть. Представь, что это просто чужая девочка, которой можешь помочь только ты. Неужели откажешься?
– Думаю, нет, – ответил сын.
– Вот пока пусть так и будет. Договорились? – Дарья Андреевна исчерпала уже все доводы, пришедшие на ум.
– Как это все происходит, расскажи, – попросил сын.
– Я могу рассказать только теоретически. Делают анализы на совместимость, типирование. Если донор подходит, больного готовят к операции. У донора берут костный мозг из самых крупных костей под общим наркозом. Процедура болезненная в местах уколов, но не смертельная. Костный мозг у донора приходит в норму уже через месяц, но он находится под наблюдением дня три, а вот больному понадобятся месяцы и это при условии, что хорошие клетки победят плохие. Так понятно? Здесь важен один нюанс, если донор дал согласие, он не может уже отказаться, передумать. Это как больное сердце удалили, а донорского сердца еще нет.
– Следы от уколов остаются? А какая боль после операции? – спросил Сергей.
– Следы пройдут через неделю, а боль сравнима с неудачной встречей бедра с углом тумбочки. Знакомо? Думаю, сутки, двое делают уколы, постельный режим, но ты понимаешь всё это теория, я практикую в другой области. Успокоился? Пойдем, Даша очень за тебя переживает, а папа уехал в гостиницу.
– Мам, я попробую помочь этой девочке, если конечно подойду как донор. А как мне называть приехавшую женщину?
– Да пока никак, а там время покажет. Ей ведь тоже нелегко было найти нас, приехать, попросить помощи. Для неё мы чужие, могли и на порог не пустить и в надежде отказать. Тебе нужно, если не простить, то понять и уж конечно не дерзить, она не девочка, а взрослый человек.
Дарья Андреевна говорила всё это сыну, а у самой сердце готово было выскочить из груди, глаза на мокром месте и только одна мысль в голове: – «не навреди сыну». Она ответила на звонок мужа одной фразой: – «все в порядке». И он понял, что сын дал согласие.
–Ты как Серёжка? – спросила Даша брата, переступившего порог кухни.
– Как та рыба под грузом, – он показал на кастрюльку. – Слезы солёные, а на душе тяжело. Ты всё знаешь, чтобы сделала ты? Как поступила?
– Я попробовала бы помочь, попыталась помочь. Пока вы с мамой беседовали, я всё думала, сколько всего произошло за полгода. То мама пропала – чёрная полоса, потом Антон родился, Москва – белая, теперь опять чёрная, а до конца года еще далеко.
– Мама говорит, что в нашем случае это только узенькая полоска. Я, сейчас подумал совсем не о том, и сам испугался своих мыслей. Не будь этого отказа, как бы сложилась моя жизнь? Как бы я жил все это время? Где был бы сейчас, что делал? Мне так стало жутко, ты представить себе не можешь. Сколько я себя помню, родители ни разу нас не наказывали, не ругали, а ведь у нас в классе многих ребят родители воспитывают подзатыльниками. Тому же Толику тётя Света поддаёт, сам видел. Слушал маму сейчас, она говорит, у меня внутри все кипит, а чувствую, что она права. Она бы всё сделала, что от неё зависит, даже для чужого. А если эта девочка окажется моей родной сестрой?
– А ты не представляй. Родители тебя любят, мне иногда казалось, что даже больше чем меня. Потом подросла, поумнела. Просто у тебя характер мамин – мягкий и добрый, как у Кости, а я в папу – поперечная, но отходчивая. Ты делай «как должно и будь, что будет», так отец Павел тебе говорил. Ты у нас уже не мальчик, по ходу сообразишь, как вести себя там. Пойдём, папа вернулся, узнаем, что решили в верхах.
– Давайте назад, на кухню, без кофе разговора не получится, – сказал Андрей Иванович, отправляя детей и жену на кухню и следуя за ними, явно перенервничавший.
