После этого Прохоров стал выбирать в среде знакомых замминистра того человека, который ему был нужен для осуществления своего плана. Надо сказать, что психологу никто не запрещал заниматься собственной практикой во время работы в Главке. Он хитро завуалировал это деятельностью по проекту изучения психотипов преступных элементов, которое финансировалось государством, а вместо реализации проекта занимался получением дополнительной прибавки к зарплате. Среди его клиентов оказалась любовница Астахова и подруга его жены Лариса Ивлева, и механизм запустился.
Благодаря болтливости женщины Прохоров был прекрасно осведомлен и о делах внутри семьи Астаховых, и о репутации его брата Ларионова, которого Ивлева терпеть не могла, и обо всем его окружении. Работа в Главке позволяла получить всю необходимую информацию о каждом человеке, заинтересовавшем его, а дальше нужно было просто подобрать нужных исполнителей своего плана. Идеальным вариантом оказались Сидорчук-Омельченко и Сердаров, которые мало того что были склонны к совершению любых преступлений, так еще и остро нуждались в деньгах. Лично познакомиться с ними и обработать обоих, подстрекая к преступлению, великолепному психологу Прохорову труда не составило. Он снабдил их всей необходимой информацией, полностью подчинив своей воле, и заставил действовать строго по разработанному плану. Оставалось только дождаться возможности отправить Гурова в отпуск.
– Кстати, а зачем ему это понадобилось? – поинтересовался Крячко, который после ареста Прохорова полностью утратил интерес к его делу, занявшись другим расследованием. – Если ему было нужно, чтобы Орлов тебя поставил на это дело, то мог и другими способами добиться этого. Петр-то в нем души не чаял!
– Да ты и сам считал, что мне нужно к Прохорову за помощью в расследовании обращаться, – рассмеялся Лев раньше, чем Орлов попытался оправдаться на высказывание Крячко. – Тут два фактора сложились, и это было вполне очевидно. Жаль, мне слишком много времени потребовалось, чтобы это понять. Во-первых, если бы Прохоров потребовал от кого-то поставить на расследование организованного им преступления именно меня, я бы непременно задумался над этим обстоятельством и начал бы вычислять, откуда у этого требования ноги растут. А во‑вторых, чтобы точно рассчитывать каждый мой шаг, Прохорову нужно было, чтобы я не занимался никакими другими делами, а заодно и немного подпортить мне репутацию. Дескать, у меня психологический спад, и мне нужна работа полегче. Как вы знаете, все это ему прекрасно удалось.
– У меня ощущение, что ты этим мерзавцем восхищаешься, – недовольно проворчал Орлов.
– Скорее не им самим, а его умом, – пожал плечами Лев. – Если бы он не стал играть со мной в загадки, у него бы получилось идеальное преступление. Мне сейчас даже трудно сказать, смог бы я выйти на его след, если бы он обошелся без рисовки. Ведь картинка бы четкая нарисовалась: два преступника совершили разбойное нападение на женщину, на эти деньги купили взрывчатку и устроили теракт в театре. Один по каким-то причинам убил другого, а затем случайно подорвал сам себя. Даже если бы от дистанционного управления бомбой остались какие-то следы после взрыва, вряд ли это натолкнуло бы на мысль, что у террористов был третий сообщник, и уж выйти таким образом на Прохорова оказалось бы очень нелегко.
– То есть желание Прохорова показать тебе, что он умнее, было его единственной ошибкой? – уточнила Мария.
– Нет, конечно. Не единственной, но главной.
– Хочешь сказать, ты его сразу заподозрил? – иронично поинтересовался Крячко.
– Не мели ерунды, Стас! – удивленно посмотрел на него Гуров, лишь потом сообразив, что этот вопрос – своеобразный способ порисоваться перед Татьяной. – То, что преступник прекрасно разбирается в психологии людей, мне стало понятно, когда я осознал, что разбойное нападение на Астахову и три следующих убийства – звенья одного преступления. А Прохорова начал подозревать лишь тогда, когда понял, что у преступника слишком свободный доступ к полицейским базам данных и архивам. Игорь Сурков мои догадки подтвердил. А окончательно психолог раскололся, когда нашли его пальчик на гильзе, обнаруженной на месте работы снайпера, убившего Омельченко. Ему опыта в этом деле не хватило. Отлетевшую гильзу искать времени не было, а про чехол на затворник он не подумал.
– А винтовку где он взял? – спросила Татьяна.
– В хранилище вещдоков, – ответил ей Крячко. – Он ее даже вернуть туда успел до того, как его Лева арестовал.
– И все равно я не пойму, откуда у человека может быть столько жестокости и мстительности? – задумчиво произнесла Мария. – Неужели раньше этого заметно не было?
