На меня он посмотрел лишь мельком, сосредоточившись на Береговом и разговоре с ним. Даже когда узнал мое имя, лишь вежливо улыбнулся и вновь переключился на Романа Владимировича. Да, переговоры пока не начались и здесь и сейчас еще можно сослаться на то, что я «один из делегации», но похоже та самая провокация, о которой мы с Береговым говорили, уже началась. Так показательно игнорировать главу делегации просто так не будут. Особенно, если сами и попросили назначить такого главу и им пошли навстречу. Очевидно, меня сейчас пытаются подобным поведением вывести из равновесия, делая нажим на честолюбие. Роман Владимирович попробовал пару раз переключить внимание Мосцицкого на меня, но хватало это лишь на пару фраз. Пока что ничего важного не обсуждали — так разговоры «ни о чем». О каких-то известных в узких дипломатических кругах личностях, о том, как поменялся высший свет, об отношении в обществе к войне. Причем не в польском, а в советском или французском. Иногда — в британском и германском. Я вполне мог поддержать беседу, но на мои слова Мосцицкий вежливо кивал и тут же задавал новый вопрос Береговому.
Через какое-то время я мысленно плюнул и, сославшись на желание осмотреть дворец, покинул их общество. На подобный случай мы с Романом Владимировичем тоже подготовили «ответку». Когда дойдет до реальных переговоров, то тот отойдет показательно в сторону и разговаривать придется лишь со мной, если я не захочу иного.
Кроме нас с Береговым в делегации было еще четыре человека. Одним из них был Георгий Маленков, как представитель аппарата ЦК. При положительном развитии переговоров в его задачу входило назначение нужных нам людей на ответственные посты. Именно он при подписании договора о союзе должен был «пробивать» кого из польских коммунистов Москва хочет видеть в обновленном (а это обязательное условие союза, о чем мне лично сказал товарищ Сталин) составе правительства, кого из нынешнего руководства Польши она там категорически видеть не хочет, и по каким кандидатурам возможны компромиссы.
В данный момент Георгий Максимилианович задумчиво рассматривал угощение на столах, поглядывая по сторонам. К нему-то я и отправился.
— Уже что-то приметили? — обратился я к нему.
— Рыба вроде здесь неплохая, — нейтрально ответил он. — А вот соусы… — и на этой фразе он скосился на соседний столик, возле которого стоял какой-то мужчина.
По виду — европеец. Одет примерно как Мосцицкий, а на лице тщательно сдерживаемая брезгливость, когда он посматривал в сторону общающихся Романа Владимировича с паном Игнацием. Хотя стоило ему заметить наш интерес в его сторону, все эмоции он тут же постарался спрятать, вежливо нам улыбнувшись.
— И чьего производства этот… «соус», — кхекнул я.
— Островного, — сдержанно улыбнулся Маленков.
Попробовав пару легких закусок — нарезанную краковскую колбасу, пару видов сыра и какой-то салатик из овощей, я двинулся дальше по залу. И чем больше я проводил здесь времени, тем отчетливее мне становилась ясна подготовленная провокация. Игнорирование — вот что я видел у окружающих. Со мной не общались, проходили мимо, словно меня нет, зато со всеми остальными участниками советской делегации старались перекинуться хоть парой слов, особенно если замечали, что я смотрю в их сторону. С одной стороны было неприятно. С другой — очевидно, что ставка сделана на мой возраст. Что я, формально являясь главой делегации, по их мнению, ожидал, что буду в центре внимания. А тут — я словно служка какой, деталь интерьера, на которую не стоит обращать внимания, пока «взрослые дяди» вершат судьбы мира. Не сказать, что их ожидания были напрасны. Я действительно думал, что со мной будут много общаться и пытаться вывести из равновесия, или же поставить в неловкое положение в самом разговоре. Но вот так… Изящно. И в чем-то даже гениально, будь я реально юнцом, не осознающим всю тяжесть возложенной на меня задачи. Вот только они просчитались. После того, как из-за моих слов о необходимости «ударить первыми» СССР вступил в войну и сейчас наши бойцы сотнями гибнут на полях сражений, цену своим словам я пересмотрел кардинально. И поддаваться эмоциям не собирался. Обидно, что меня игнорируют? Безусловно. Пытаться вклиниться в разговор самому? Буду выглядеть ребенком, который пристает к взрослым. Готовить месть на завтрашних переговорах? Пойти на поводу у врага. Осознав все это, я даже расслабился. Мне же лучше, не нужно попусту молоть языком и следить за собственной речью. После чего я спокойно стал ходить вдоль столов, дегустируя угощения и с интересом поглядывая на присутствующих. Даже игру себе придумал: угадай, кто есть кто, и о чем разговаривает с собеседником. Для проверки результатов периодически подходил то к Маленкову, то к Аронову — еще одному члену нашей делегации по линии НКВД, отвечающему за безопасность — когда они были одни и спрашивал, кого как зовут и о чем велся диалог.
