Литвинов оказался прав. На следующий день после совещания Ставки Лондон объявил об официальном союзе с Берлином, а также заявил о помощи всем, кто доблестно сражается с коммунистической угрозой. И подтверждая свое заявление, отправил свой флот на помощь финской армии, которые никак не могли взять порт Ленинграда — наши моряки оказали ожесточенное сопротивление, а корабли флота были весомой поддержкой для береговых сил. Итого против нас оказалась большая часть европейских государств и США с Японией. А из союзников — самым «весомым» приобретением была Франция. Китайцы неплохо сдерживали силы императорской армии Японии, да и американцы не могли пока внести существенную лепту на полях сражений, помогая больше экономически. Испания утонула в огне гражданской войны и оттягивала на себя частично лишь силы Муссолини. Нас спасало пока одно — наша экономика не была полностью завязана на внешние поставки и даже по ключевым моментам в промышленности уже были аналоги, может и худших параметров и качества, которые требовалось только развернуть в серийное производство. И заводы работали уже на пределе сил, набирая новых работников и расширяя производство. Это требовало времени, но критической зависимости от внешних поставок, по которым мог ударить враг, не было. Самое уязвимое место — заводы — охранялись, а НКВД даже повысило уровень их защиты. Берию я хоть и не видел на совещании, но он в принципе не очень любил показываться на публике, зато свою работу знал на «отлично». Второй критический момент, куда реально мог ударить противник, оставалась лишь Польша. От того, какой путь она выберет и как начнут развиваться в ней события, зависело если не все, то очень многое. Потерять ее для нас означало получить нового врага и войну не только на Востоке собственных границ, но и совсем рядом с центральными регионами. Тогда пойдет атака и по второму критически уязвимому месту — по заводам. Уж достать самолетами с аэродромов Польши их будет вполне возможно, что способно поставить нас на колени, или отшвырнуть в ситуацию, что произошла в моем прошлом мире — когда после нападения Германии наши войска бежали аж до самой Москвы, не в силах ничего противопоставить врагу, и потеряв огромные территории. Без заводов, большинство которых находится в западной части СССР, мы войны не вытянем. Не удивительно, что схватка за Польшу предстояла очень жаркой и бескомпромиссной.
Война набирала обороты. Первоначальный успех в Манчжурии сменился вновь затишьем на этом фронте. Японцы на Тихом океане сковали силы нашего немногочисленного флота, заперев его в портах, а сами усиленно наращивали свою группировку на суше. Красной армии тоже приходилось «переваривать» плоды победы. Мао Цзэдун не особо горел желанием видеть в Манчжурии советские войска, но понимал, что без нашей дальнейшей поддержки его армии придется намного хуже. Как итог — сейчас шла фаза переговоров с китайскими товарищами насчет контроля захваченных территорий. По факту Манчжурия была «под нами», но Мао хотел управлять этой территорией сам, или хотя бы в равноправной степени с нашей администрацией.
Атака Ленинграда финнами вызвала взрыв патриотизма среди советских граждан. Я даже не ожидал, что после начала мобилизации столько очередей возникнет перед военными комиссариатами. Как это было не похоже на то, что я видел в прошлой жизни! Но стало понятно, что людьми новые части мы укомплектуем быстро, оставался вопрос за качеством пополнения. Балтийский флот с размещенными в северной столице частями еще держался, для все-таки блокированного города был организован «воздушный мост». Пускай не все самолеты долетали и успевали скинуть груз, но это было лучше, чем ничего. Подошедший флот Великобритании сделал лишь одну, и то формальную, попытку атаковать порт. После чего, потеряв один корвет, отошел подальше от берега. По сообщениям балтийцев, они еще и эсминцы подбили англичанам, но не критично. Наши потери были меньше. Врага сумели заметить заранее и даже тот факт, что наш флот почти стоял на месте, не сыграл в пользу противника.
