Помолчав и не дождавшись от него никакого инициативы — ни вопросов о том, насколько я здесь, даже не спросил разрешения присесть, хотя по нему видно, что стоять ему тяжко, я сам кивнул ему на стул для посетителей. Теперь стало понятно, почему Лаврентий Павлович столь невысокого мнения о парне. А ведь раньше он мне таким стеснительным не казался. Аня «зашугала»? Или просто ему комфортнее быть исполнителем?
— Давай, пройдемся по докладу. Что вы подготовили, какими методами анализа пользовались. Основные выводы. Ты говори, а я послушаю.
Вот тут он меня и порадовал и огорчил одновременно. Порадовал тем, что память у него, даже несмотря на похмелье, была хорошей и никакой подсказки в виде бумажек для того, чтобы дать ответ, ему не потребовалось. Но стоило мне задавать вопросы и ставить их выводы под сомнение, как он «поплыл». Неуверенность в собственных выводах так и сквозила в каждом слове. Дошло до того, что я начал говорить откровенную чушь, проверяя, когда же он наконец «пошлет» меня и примется отстаивать свою правоту.
— Ну вот смотри, — говорил я, — в докладе сказано, что Румыния вступит в войну не позднее осени этого года. А если усилить работу нашей пропаганды? Зажечь рабочих Румынии идеей восстания против своего короля? Тогда ведь эта страна и вовсе будет исключена из конфликта. Перестанет поставлять свою продукцию для Третьего Рейха, погрузится в пучину гражданской войны, как Испания. А там и до победы революции недалеко. Возможно ли это?
— Наверное, да, — наморщил лоб Игорь. — С помощью информбюро распространить агитацию среди людей можно. Сделать поставки нашего оружия для активистов гораздо легче, чем в Испанию. Да, вы правы, такой вариант гораздо лучше для нашей страны, — даже просиял он лицом в конце.
— Эх, Игорь-Игорь, — покачал я грустно головой. — Не получится ничего, эта идея только на бумаге хороша. И ты, как аналитик, должен был мне доказать мою неправоту. На пальцах объяснить, что пойдет не так, и какой геморрой мы получим, если попытаемся этот вариант реализовать.
Отпустив парня, я задумался. Да, работать с цифрами он умеет. Если его правильно направить. Но и только. Может за подобные качества Аня и сделала его своим заместителем? Чтобы просто давать ему задания, которые он беспрекословно выполнит, а себе оставила лишь часть по работе с оформлением конечного результата, да взаимодействие с высоким начальством. Как тот, кто способен по запросу обработать данные и выдать конечный результат, он хорош. Но стоит начать ставить полученный им результат под сомнение, все — парень теряется и путается.
Секретаря Аня себе не завела, уж не знаю почему. Поэтому пришлось обращаться к Валерию Семеновичу, чтобы тот организовал аналитиков для беседы со мной. Я хотел протестировать каждого, чтобы потом определиться, кто лучше подходит на должность главы.
Народу оказалось гораздо больше, чем когда я покинул пост и отдал его Ане. Что и неудивительно — задач теперь стало больше, как и престиж самого института поднялся, что позволило девушке уже с гораздо меньшими трудностями, чем мне когда-то, добрать необходимое количество сотрудников. Вот только… все они вполне неплохо чувствовали себя на текущих должностях. Молодые ребята, как Игорь только взятые когда-то с последнего курса, привыкли к своей должности и обязанностям. Приобрели нужные качества и навыки, полезные для аналитика, и были хороши как исполнители. В руководители из них мало кто рвался. Видимо сказалась специфика работы, когда дело имеешь в первую очередь с цифрами и расчетами, а не с людьми. Потратив первую половину дня на общение с ними, я окончательно понял, что надо менять подход. Раз аналитики не способны отстаивать свою точку зрения, тогда на место главы очень подошел бы кто-то из «сборщиков». Уж кому как не им приходится постоянно разговаривать с людьми, требовать предоставить данные, продавливать свою точку зрения. Сказалась моя зашоренность — думал, что раз уж Аня «вышла» из аналитического отдела института, и ее заместитель был оттуда же, то и нового главу стоит искать среди их числа.
