С генералом все оказалось и просто и сложно одновременно. Просто в том плане, что никакого особого указания о переориентировании работы КБ на особо дальние ракеты он не получал, потому и действовал согласно военной логики — стране нужны РСЗО и ракеты для самолетов, вот на них упор и нужно делать, а остальное — блажь конструкторов. Сложность была в том же — почему до него не дошел приказ? На каком этапе он «потерялся»? Тут уж стоит ведомству Лаврентия Павловича поработать.
Разобравшись с этим вопросом, я ждал нового заседания Ставки, чтобы отчитаться о своей поездке. Но там было не до моего доклада.
— Президент Турции Мустафа Ататюрк требует ответа — сможет ли СССР закрыть потребности его страны в технике и промтоварах в полном объеме, — говорил Максим Максимович. — Страны Запада поставили ему ультиматум — или он разрывает отношения с нами, или вход на европейский рынок для Турции будет закрыт. А сейчас это шестьдесят процентов экспорта и почти семьдесят импорта страны. Мустафа Ататюрк переживает, что экономика Турции не выдержит такого удара без помощи с нашей стороны.
— Что же они до этого ему на глотку не наступали? — удивился Жуков.
— Подобный шаг ударит и по самим европейцам, — пожал плечами Литвинов. — Но наш успех в Иране их сильно разозлил. Да и потерю Кипра Великобритания восприняла как пощечину себе. Главным инициатором торговой блокады являются они, хотя ударит такой ход в большей степени по Германии.
— И Рейх пошел на это? — снова удивился Георгий Константинович.
Мне вот тоже было интересно. В прошлой жизни дед рассказывал, что англичане нам были верными союзниками, пока Гитлер был у власти — а тут спелись.
— У Германии есть стратегические запасы продовольствия — основная статья их импорта из Турции. Высвободившиеся от турецких контрактов заводы они планируют переориентировать на выпуск техники для фронта.
— Терять южного союзника мы не имеем права, — веско обронил Иосиф Виссарионович, не дав вставить Жукову еще какого замечания. Тот послушно замолк, да и остальные прислушались к словам товарища Сталина. — Проработайте с товарищем Орджоникидзе этот вопрос. В каком объеме мы можем закрыть потери турецкой стороны без существенного вреда для себя. Закупка продовольствия из Турции может высвободить часть наших сил в колхозах и перенаправить их в промышленность. Учитывайте это при планировании.
Литвинов кивнул и сделал себе пометку в блокноте. Следующий докладчиком оказался Лаврентий Павлович.
— По достоверной информации Муссолини готовится перебросить в Испанию еще две дивизии. Франкисты затягивают переговоры, потому что ждут этого подкрепления. Если войска Италии доберутся до них, то переговорный процесс можно считать сорванным. Да и перелом в войне в этой стране возможен не в нашу пользу.
— Необходимо сорвать переброску этих войск любой ценой, — тут же отреагировал на новость Сталин. И посмотрел на Георгия Константиновича. — Товарищ Жуков — под вашу ответственность.
Впервые на моей памяти главному «критику» заседаний поручили конкретное дело. Тот тут же подскочил со своего места и «взял под козырек». Не знаю, с чего вдруг Иосиф Виссарионович решил поручить столь важное дело ему, ведь до того он никак себя не проявил… Или именно поэтому? Так-то Жуков, насколько я успел узнать, был «протеже» сразу двух маршалов — Буденного и Ворошилова. И в Ставке он представлял именно Семена Михайловича, пока тот был на фронте, подменяя его лишь на время, когда Буденного вызывали в Москву. Но очевидно Иосиф Виссарионович решил, что хватит тому быть «говорящей головой». Вот только столь ответственное задание… Вон, и другие смотрят на Верховного с удивлением, но конечно перечить никто не стал.
Дальше отчеты были уже «рутинными» и столь важных новостей в них не было. Покидал Ставку я в смятенных чувствах. Вскоре должен был наступить перелом, это витало в воздухе. Или у нас все удастся, или… о втором думать не хотелось.
Отбросив негативные мысли, я приободрился — сейчас меня уже ждут дома. Люда обещала приготовить яблочный пирог в связи с праздником — Октябрьской революцией. Поэтому я выбросил лишние мысли из головы и с предвкушением сел в служебный автомобиль. Надо еще в магазины заехать, прикупить детям подарки. Хорошо все же, что я сейчас не в командировке на фронте, а дома.
Жуков был воодушевлен и нервничал одновременно. Он давно хотел проявить себя. Показать, что может командовать большими операциями. Получить свою собственную победу. К сожалению, на западном фронте проявить себя не получалось. Семен Михайлович оставлял его «за себя» только в моменты затишья. Самому же в такое время повести людей в атаку, зацепиться за «гиблый город», как стали именовать среди бойцов Бреслау, не давал Тухачевский. А спорить генералу с маршалом в боевой обстановке — себе дороже. Очень легко под трибунал попасть и никакие связи не спасут.
