— Благородством прикрываешься, старый ты змей? — осклабился председатель. — Да я вижу тебя насквозь. Простить не можешь, что бросил их? А ты не подумал, что у меня не было другого выхода? Так же, как у тебя, там, в пустошах.
Севир поджал губы так, что те побелели, крылья носа медленно вздувались, взгляд стал колким, злым, холодным.
Пора всё это прекратить, пока не случилось чего. Седой с силой грохнул кулаком по столу:
— Видели бы себя со стороны! Собачитесь, как сосунки за погремушку. Смотреть противно!
Максиан фыркнул, но промолчал. Севир угрюмо потупился.
— Легион просто так своё не отдаст, — продолжил Седой спокойным тоном, — и ты, Максиан, прекрасно это знаешь. Советую тебе подумать хорошенько, готов ли рискнуть её жизнью или всё же проще заплатить?
— Мудрый совет, — согласно кивнул Максиан. — Что ж Перо ему не следует?
— Почему, мы и не против, — деланно возразил Севир, — если, конечно, у тебя припасён в кармане какой-нибудь чиновник или магнат на крайний случай. Чёрт, да ты будто сегодня на свет появился! Очнись, Максиан, Легион проверяет всех желающих прикупить скорпиона. Контролирует каждую проданную душу, поставки антидота, рождаемость, смертность. Будь уверен, какому-нибудь Биллу с Гнилого Проулка никогда не продадут даже самого вшивого из них. И даже если найдётся кто-нибудь и выкупит его для нас, уже через месяц, когда обнаружат пропажу, на мальчишку всё равно выпустят ищеек. Какой смысл выбрасывать на ветер такие деньги? Или думаешь, наши закрома бездонные?
— Ну, допустим. Какие тогда гарантии, что Пятьдесят Девятую вдруг не купит кто-то другой?
— Золото — вот твоя гарантия, — отозвался Седой. — Припасись им как можно больше, а я уж постараюсь, чтобы на неё не позарились. Будь покоен, вернёшь себе дочь и проживёте вы недолго, и, скорее всего, не очень счастливо. Как раз до первого появления Альтеры.
— Оставь свой сарказм при себе, старик, — процедил сквозь зубы Максиан. — Говори прямо, раз есть что сказать.
— Хорошо, объясню, если сам не допёр, — Седой подался вперёд и принялся загибать пальцы. — Во-первых, ты хоть раз подумал о ней? Чего она хочет? Что ей вообще нужно от этой жизни? Во-вторых, даже если она не перережет тебе глотку, когда узнает, что натворил, за неё это сделает Альтера. И всё, отправят на плаху как пить дать. В-третьих, у неё уже есть семья, а ты чужой, чужим и останешься.
— Семья? — зло усмехнулся Максиан. — Это ты о тех трёх недоумках? Не их ли ты называешь семьёй?
— Ты не прав, друг, — Севир опустил ладонь на плечо Максиана, стараясь сгладить ситуацию. Долго злиться он никогда не умел. — Кто знает, чтобы с ней было, не будь этих недоумков рядом.
— Всё бы было нормально, — возразил Максиан, сбрасывая с плеча руку друга. — Меньше вляпывалась бы во всякое.
Седой разочарованно покачал головой. Похоже, Максиан и впрямь не понимает, на что идёт. Это ему не сиротку удочерить. Девчонке психику годами ломали, а он вдруг вообразил, что та сразу бросится ему в объятия, заливаясь слезами счастья от встречи с папочкой. Наивный припудренный идиот.
— Ладно, будет вам, — вздохнул он. — Севир, насчёт мальчишки. Ты уже всё обдумал?
— Да что обдумывать, — пожал плечами тот. — Выловим в пустошах, делов-то.
— Дерьмовая идея, — обрубил на корню Седой. — Рискуете нарваться на отпор. Или у тебя бойцов, что воронов по осени?
— Есть другие предложения?
— Возможно, — он хитро прищурился. — Но нужно обмозговать для начала. Поступим так: отправь-ка мне кого понадёжнее. Скажем, дней через пять. Есть одна мысль.
— Как скажешь, — Севир потёр шрам над правой бровью. — Только не затягивай, меньше месяца осталось.
Старик кивнул и повернулся к Максиану:
— А ты обдумай всё, взвесь. Не котёнка с улицы подбираешь. Её прощение всё равно тебе не поможет. Как не спал ночами, так и не будешь.
— Не нужно меня поучать, старик, — гнев Максиана поостыл, но в чёрных глазах ещё угадывалась злость. — Считаешь, за пятнадцать лет не успел ничего обдумать? Я давно готов ко всему, даже умереть от её руки, если на то пошло.
— Будь, по-твоему, — Седой вышел из-за стола. — Надеюсь, ты понимаешь, на что идёшь.
Надеяться то ещё пустое занятие. Девчонка не простит. Да и кто бы смог?
Но имеет ли он право осуждать его? Он, старик, чья совесть запятнана не меньше принцепса. Или забыл, как почти полвека назад добровольно пошёл на службу Легиону, будучи уверенным в святости своих убеждений?
Как же, осквернённые — нелюди, месть природы за нарушенный баланс, генетическая отрыжка цивилизации. Разве подобным тварям есть место среди людей? Не дураки же Заветы писали. Предки-то лучше знали, какой дрянью были напичканы бомбы или чем там они друг друга забрасывали.
