– Я тоже, – со смехом подтвердила она. – Но у Римилия Федоровича был друг – большой ученый астроном. Может вы слышали, Семен Абрамович Штерн? Когда Римилий Федорович показал ему это фото, так тот аж подпрыгнул на месте! Эта сцена происходила на моих глазах. Он тряс Авраменко за лацканы пиджака и, брызгая слюной ему прямо в лицо кричал что это дурной розыгрыш, потому что такое фото нельзя сделать никоим образом. Римилий Федорович, как я уже говорила, был умным и очень осторожным человеком, поэтому не бросился доказывать астроному обратное. Однако все же спросил у того, какому, примерно временному периоду могло бы это фото соответствовать, если бы было подлинным? Когда астроном немного успокоился, то сделал предположение, что звезды в созвездии Ковша могли бы иметь подобный вид где-то во втором, либо третьем столетии нашей эры.
– Тысячу восемьсот лет назад, – помертвевшими губами произнес Афанасьев.
– До Великого переселения народов осталось, примерно двести лет, – дополнила она.
– Охренеть! – единственное, что мог сказать на это Афанасьев. Он, как и до этого, залпом опрокинул в себя чай в пересохшее горло.
– Это выходит так, что вы попутно изобрели машину времени?!
– Портал, – поправила Николаева. – Машина времени – рукотворный механизм по перемещению во времени и возможность его создания еще никем не доказана. А вот портал – сугубо природное явление. Мы, всего лишь приоткрыли дверцу в иномир.
– Сколько раз вы открывали его?
– Восемь раз. Вплоть до момента уничтожения установки.
– И все четыре раза портал был устойчив?
– Да, – коротко ответила Николаева.
– Вы при открытии порталов попадали в одну и ту же точку иномирного пространства? – начал сыпать вопросами Афанасьев.
– Да. Эксперименты проходили в стенах лаборатории в ночное время, когда в здании института уже никого кроме вахтеров не было.
– А если бы эксперименты проводились в ином месте, то открывшееся пространство тоже изменило бы свои координаты?
– Не могу сказать ничего определенного по данному поводу, – развела она в сторону руки, как бы извиняясь за провалы в знаниях иномирья. – Надо пробовать, экспериментировать.
– Время по ту сторону тоже было одним и тем же?
– Да. Каждый раз, когда позволяли погодные условия, мы делали фотосъемку местного небосвода. Никаких изменений не происходило.
– Вы сравнивали течение времени там и тут? – продолжал свой допрос Валерий Васильевич.
– Разумеется. Мы вставляли в руку-манипулятор хронометр и фиксировали его показания на отрезках времени. Время и там и тут текло с одинаковой скоростью.
– Как вы считаете, это единственный мир, куда можно попасть?
– Право не знаю, Валерий Васильевич, – смутилась пожилая женщина. – А разве того, что я вам предъявила, уже стало мало?
– И все-таки, как вы полагаете?
– Затрудняюсь ответить. Тут надо экспериментировать и экспериментировать. Поле-то еще не паханное. Можно попробовать поменять конфигурацию портала, форму, напряжение и температуру нагрева. Не исключено, что этот мир не единственный, который сопряжен с нашим. Если взять в расчет теорию фрактальности мироздания, то этих миров может быть бесконечное множество.
– Бесконечное множество, – эхом отозвался Афанасьев.
– Бесконечное множество, которое с каждым мгновением еще больше увеличивается на миллиарды порядков, – предположила она.
– Обалдеть! – вырвалось у него.
И тут же, словно спохватившись, что позабыл спросить о главном, он задал очередной вопрос, который любой другой человек на его месте задал бы первым делом:
– А животные? Вы экспериментировали с животными?
– И это было, – кивнула в знак согласия Валентина Игнатьевна. – За день до того, как Римилий Федорович принял решение об уничтожении установки, он принес откуда-то белых лабораторных мышей.
– И? – нетерпеливо заерзал в креслице напротив Афанасьев.
– Когда мы их выпустили, проклятые бестии задали стрекача. Только мы их и видели, – засмеялась женщина, подливая себе из кофейника. – Так, что ничего определенного об их судьбе сказать не могу, а озаботиться тем, чтобы привязать к их лапкам веревочки, мы, честно говоря, не подумали заранее. Во всяком случае, первые мгновения, когда они еще находились в поле нашего зрения, чувствовали мыши себя просто замечательно.
– Полагаю, задавать вопрос о том, видели ли вы кого-нибудь из представителей рода Homo Sapiens, не имеет смысла? Иначе бы вы сами об этом рассказали в первую очередь.
– Верно. Присутствие людей мы не фиксировали, ну да оно и не удивительно. Плотность населения в те времена была на порядки ниже нынешней.
– Теперь я задам тебе вопрос сугубо практический. При наличии всего, что потребуется в плане материалов, финансирования и специалистов, сколько времени понадобится для воссоздания рабочего экземпляра установки?
Николаева почесала нос, что-то прикидывая в уме, а после подсчетов, проведенных в уме, заявила с твердой убежденностью в голосе:
