Воспитанный в духе и идеалах Красной Армии Афанасьев не понимал и не принимал ничего, что могло быть связано с так называемыми «частными» армиями к коим и относились представители группы «Вагнера». В его голове никак не могло сложиться условие, при котором можно умирать за что-то еще кроме Родины. И из нее уже никаким манером невозможно было выкорчевать постулат о том, что «дикие гуси» – это плохо, с какой стороны на них не посмотри. Барышев и Костюченков пытались как-то втолковать ему суть, смысл и пользу от обладания «карманной» армии, от которой в случае наступления неблагоприятных событий можно было бы легко избавиться, просто не признавая ее своей. И хотя их доводы были весьма убедительны, и с ними кряхтя и морщась, приходилось соглашаться, предубеждения против развития подобных воинских формирования они рассеять в его сознании так и не смогли до конца.
Оставшиеся полчаса до прибытия на место были посвящены новостям второго плана. Ровно без десяти минут восемь Глава Высшего Военного Совета уже входил в свой кабинет, расположенный на третьем этаже здания Национального Центра обороны. В восемь часов пришел дежурный генерал с докладом об оперативной и политической обстановке складывающейся на текущий момент. Среди всего прочего затронул он и вчерашнее вечернее событие в Минске. К уже имеющимся у Афанасьева сведениям он присовокупил сообщение о том, что Минюст Украины уже спозаранку направил запрос в МИД Белоруссии об экстрадиции группы «Вагнера» на территории «незалежной» для привлечения ее членов к уголовной ответственности за пребывание в рядах ополчения ЛДНР. Следственная группа Генеральной Прокуратуры Украины уже готовится вылететь в Минск для принятия участия в допросе задержанных и подозреваемых в совершении террористических актов. Все это наводило на неприятные мысли о скоординированной деятельности внешнеполитических структур Украины и Белоруссии. Тут было над чем поразмыслить.
Немного погодя принесли ворох очередных бумаг на согласование и подпись. Афанасьев хоть и носил погоны самого высокого ранга и в свое время был неплохим танкистом-практиком, в душе оставался по-прежнему «бумажным червем», которому по натуре гораздо ближе разрабатывать теории и до блеска оттачивать регламенты. Кабинетная работа целиком и полностью завладела его сердцем и сознанием. И хотя, как каждый военный он ненавидел бумажную бюрократию, он считал своим первостепенным долгом просматривать и по мере своих интеллектуальных возможностей вникать в суть поданных ему для ознакомления и подписи документов. В кругу соратников, а тем паче самому себе он признавался в ограниченности своего узконаправленного мышления, заточенного на войну, и значит довольно беспомощного в мирных делах. И тогда он не стеснялся приглашать для консультаций специалистов, причем старался делать так, чтобы приглашенные специалисты придерживались противоположных взглядов. Если и после этого в его мозгу не складывалось никакого сколько-нибудь приемлемого решения, то он расширял круг консультантов, а окончательное решение оставлял на волю коллегиального органа исполнительной власти – Президиума Высшего Военного Совета. Сегодня, бумаги, поданные ему на согласование, не требовали особого разбирательства, поэтому довольно объемистая стопка убывала достаточно быстро, превращаясь в четыре небольших кучки объединенных резолюциями: «отказать», «в Кабмин для рассмотрения», «к немедленному исполнению» и «исправить и доработать». Накладывая резолюции, Афанасьев то и дело бросал взгляд на настенные часы, будто ожидая чего-то. Приблизительно через час, по селектору раздался голос Михайлова:
– Товарищ Верховный, к вам Игорь Олегович…
– Зови, – коротко бросил диктатор, с облегчением оторвавшись от уже почти просмотренных документов. Этого визита он ждал с нетерпением и замиранием сердца. Визитеру сейчас предстояло либо укрепить, либо разрушить его тайные надежды на благополучную старость.
Начальник военной разведки не вошел. Он ворвался на манер небольшого торнадо, чего никогда до этого не происходило, а потому внушало опасение, как нечто непредвиденное.
– Игорь Олегович, да что с тобой?! – приподнялся в кресле Афанасьев. – Я не припомню тебя в таком растрепанном виде! Говори быстрей, что случилось?!
– Валерий Васильевич, вы в курсе о том, что случилось с нашими «вагнеровцами» в Белоруссии?!
– Ах, вы об этом? – несколько разочарованным голосом подтвердил косвенно он свою осведомленность. – С самого утра доложили еще. А что вас так напугало, голубчик?
– Как что?! – в свою очередь удивился разведчик спокойствию Верховного. – Вы понимаете масштаб последствий от этой провокации?!
– Да, бросьте вы, Игорь Олегович, – отмахнулся диктатор. – Я смотрел ролик про их задержание в каком-то санатории. Это водевиль какой-то. Шевроны и презервативы. Вот и весь набор террориста. В белорусском КГБ ведь тоже не дураки сидят. Они быстро разберутся с этой провокацией и дело замнут, потому что оно и выеденного яйца не стоит.
