Афанасьев насупился под напором своего соратника и подчиненного, но в душе готов был признать его правоту. Если уж месяц назад он принял на себя тяжкое бремя вышней власти то кому как не ему заботиться не только о всей стране в целом, но и об отдельных ее гражданах. Да, звонить Лукашенко было необходимо, и разговор предстоял тяжелый. И ведь не перекинешь эту обязанность на, всегда готового к схватке, Рудова, как бывало прежде. Александр Григорьевич слыл человеком крайне обидчивым и заносчивым. С Рудовым он просто не станет разговаривать, считая это ниже своего высокого положения. Да и горячий Сергей Иванович в запале может перейти дипломатические рамки. Разговаривать придется самому. А как? О чем? Какие аргументы? От безвыходности ситуации Афанасьев злился и на самого себя и на собеседника, что сидел за столом сбоку.
– Хорошо, Игорь Олегович, – глухо, как в трубу проговорил Верховный, – я созвонюсь с президентом Белоруссии в ближайшее время.
Лицо Костюченкова, еще минуту назад выражавшее крайнюю тревогу за случившееся разом просветлело, он заулыбался, как-то застенчиво и по юношески, что явно не вязалось с его грубоватыми чертами. Он приподнялся, готовый немедленно уйти, чтобы дать шефу время на подготовку к непростому диалогу, Верховный приостановил его порыв:
– Э-э-э, Игорь Олегович, я, конечно, понимаю, что сейчас не самое удачное время для дел абсолютно не касающихся судьбы страны, но все же осмелюсь вам напомнить о давешней моей просьбе…
– А, черт! Простите, пожалуйста, Валерий Васильевич! Совсем из башки вылетело с этой круговертью. Принес-принес.
С этими словами он нагнулся к кейсу и, щелкнув замками, достал на свет старомодную папку, завязанную на тесемочку.
Папка было довольно тонкой, видимо на искомую Веронику не было сколь-нибудь обширных материалов. Афанасьев бережно принял ее из рук Костюченкова и поискав глазами на столе свободное местечко и не найдя такового решительно сунул в ящик стола, тут же запирая его на ключ под одобрительным взглядом визитера.
– Через недельку, как мы с вами и договаривались, я принесу вам отчет от службы наружного наблюдения, – сказал Костюченков, уже вставая и по-настоящему собираясь уйти.
– Спасибо вам, Игорь Олегович. От всего сердца и по-мужски, – некстати расчувствовался Афанасьев. – А что касается предстоящего разговора с президентом Белоруссии, то я сегодня же проинформирую Президиум о результатах состоявшегося диалога.
II.
Костюченков ушел, бодро чеканя шаг, словно на параде. Он безоговорочно верил и доверял человеку, ставшему у руля власти в этот непростой период времени. Хотя, если сказать честно, то когда он был простым-то? Да, никогда. Вечно на Руси-матушке приключаются нестроения. «Эх, мне бы его уверенность» – тяжко вздохнул диктатор, в раздумчивости покусывая губу. Была у него такая скверная привычка, еще с детства, и никак он не мог от нее избавиться. Посидев еще немного в раздумчивости, он покряхтел от невеселых мыслей и полез во внутренний карман за коммуникатором. Набрав короткий номер и дождавшись, когда собеседник откликнется, произнес в трубку:
– Здравствуй, Дмитрий Аркадьевич! Ты где сейчас?
– У себя, – коротко ответил нелегал, не вдаваясь в подробности.
– Я тебя не сильно отвлекаю?
– Да, нет, работа рутинная и не требующая сосредоточения, так что не беспокойтесь.
– Тогда, ладненько. У меня сейчас был Игорь Олегович. Ты ведь, наверняка, уже информирован о ночных событиях в Минске?
– Да. Первые сведения мы получили еще до полуночи.
– Игорь Олегович сказал, что еще в бытность покойного президента вы подавали ему докладную записку об окопавшихся шпиЁнах в окружении Лукашенко, – не то задал вопрос, не то констатировал Афанасьев.
– Да. Мы информировали президента об этих фактах, но ходу тогда им не дали по соображениям политической целесообразности, – горестно вздохнул нелегал.
– Какова судьба добытых вами материалов?
– Тривиальная. Они покоятся в нашем архиве. А что, вы полагаете, пришло время для их использования?
– Думаю, да. Как скоро вы сможете их скопировать и передать мне для изучения?
– Сегодня к вечеру все будет готово, – уверил Верховного Барышев.
– Вот и хорошо. Тогда вечером жду вас у себя, чтобы обсудить некоторые детали по использованию данных материалов.
– Хорошо, Валерий Васильевич, я буду у вас к 17.00.
Афанасьев нажал кнопку выключения. Ему сейчас очень не хватало кого-нибудь близкого, с кем можно было бы без стеснения поделиться мыслями, сомнениями и страхами. В его окружении такой человек был. И звали его Сергеем. Рука невольно потянулась к ЗАСу27. Поднял трубку и поднес к уху. Оттуда сразу донесся преувеличенно бодрый голос:
– Главное Оперативное Управление Генерального Штаба, полковник Мальцев. Слушаю вас, товарищ Верховный!
Афанасьев сразу узнал этого невысокого, но чрезвычайно подвижного, как ртуть человека. Он уже несколько лет исполнял обязанности старшего дежурного офицера Оперативного Управления. Звезд с неба не хватал, но всегда четко и безукоризненно выполнял рутинную работу по составлению оперативных сводок для командования.
