Настя, понимая, что сейчас, в ее отсутствие состоится мужская беседа, резво и не прекословя упорхнула. А когда за ней закрылась дверь, Афанасьев сразу сменил тон на более доверительный:
– Я… Петр, разрешишь так тебя называть?
– Конечно, конечно, – закивал Вальронд, по-прежнему держа свои большие ручищи на коленях.
– Да, так вот, о чем я? Ах, да. Я, Петр, признаться ожидал нечто подобного. Уж больно влюбленными глазами она смотрела на тебя, да и ты, я видел, тоже краснел от смущения, когда говорил с ней. Верный признак влюбленности. Я не против ваших отношений. Вы люди взрослые, не какие-нибудь прыщавые подростки, не нюхавшие жизнь, а значит, знаете, что почем в этом мире.
– Я, Валерий Васильевич, всем сердцем…
– Погоди ты с этим. Не мне, а ей расскажешь, как ты всем сердцем, – перебил Петра Афанасьев. – Я с тобой о другом хочу поговорить, пока моей егозы нет. Тебя, когда перевели на службу в Генштаб, я просматривал твое личное дело. Но там все так прилизано и суконно-казенно было изложено, что не поймешь, то ли роботе, то ли о человек идет речь. «Не был, не состоял, не привлекался, истинный ариец».
– Э-э-э!
– Да шучу, шучу. Хотя, как говорится, в каждой шутке, только часть от нее. Фамилия-то у тебя уж больно знатная, да прославленная. Я не ошибаюсь?
– Никак нет, товарищ Верховный, не ошибаетесь.
– Да ты не чинись, Петр. Мы теперь с тобой почти родственники. Вот ты мне и расскажи в двух словах о своих предках, да о себе. Все ж, не щенка отдаю тебе, а дочь. Любимую, – добавил он после непродолжительной паузы.
– Ну, тогда, пожалуй, начну с самого начала.
– Во-во, с самого начала и давай, – поддержал его будущий тесть.
– Родоначальником нашей русской ветви Вальрондов был Джон Валронт – английский потомственный моряк из старинного, но обедневшего рода. В Россию он приехал вместе с Великим Посольством. Было это в 1698 году. Принял его на русскую службу лично Петр Алексеевич за 40 ефимков в месяц, как было указано в его контракте. Сразу был зачислен в качестве мичмана арктического каравана из четырех кораблей, которые в том же году и прибыли в Архангельск. Был командиром фрегата Меркурий, участвовал в Северной войне. В 1728 году был назначен в архангельский порт «к смотрению над приходящими судами». Скончался в следующем году в чине бригадира. Сын его Алексей был капитаном фрегатов «Россия» и «Вахмейстер». В звании каперанга принимал участие в Семилетней войне. Его сын – Степан Алексеевич тоже был моряком и сражался в русско-шведской войне 1788-1790 годах. Отличился в битве при Гогланде. Закончил он свою жизнь в чине генерал-майора флота. Степан Алексеевич имел детей – Петра, Александра и Ростислава, которые в разное время стали кавалерами ордена Святого Георгия. Сын Ростислава Константин тоже исправно нес свою службу, и хоть не отличился в сражениях, но был добросовестным и честным начальником севастопольского порта, окончив свою жизнь в звании контр-адмирала в 1900 году. А вот прадед мой – Евгений Константинович был личностью поистине героической. Всей душой приняв советскую власть, он стоял у истоков создания Северного флота. О нем в свое время даже книгу написал Валентин Пикуль. Роман назывался «Из тупика». Был награжден орденом Красного Знамени за участие в Тюленьей войне41. Он умер совсем молодым, в звании каперанга, командуя бригадой сторожевых кораблей. Дед мой – Евгений Евгеньевич, окончив в 1942-м военно-морское училище, успел покомандовать торпедным катером до окончания Великой Отечественной войны. Больших чинов и званий не имел, выйдя в отставку в 1976-м, имея скромное звание капитана второго ранга. Умер в 92-м от инфаркта. Не смог перенести распада Советского Союза. Отец мой – Михаил Евгеньевич после выхода в отставку преподает на факультете судовождения и энергетики судов в Черноморском Высшем Военно-Морском Училище имени Нахимова. А обо мне вы и так знаете почти все. Я первый из нашего рода, которого потянуло под воду. Окончил военно-морской инженерный институт в Пушкине. Раньше он назывался училищем имени Дзержинского. После окончания служил на Северном флоте, где был занят в проектах по сверхглубоким погружениям и обслуживанию глубоководных технических средств оборонного назначения.
– Это что же, выходит ваша династия уже триста с лишним лет служит России во флоте?! – с нескрываемым восхищением осведомился Афанасьев.
– Да. Если точнее, то почти триста двадцать три года, – уточнил потомственный дворянин.
– Даже у рода Тучковых нет такого послужного списка. Знатно, ничего не скажешь. Все это, конечно же, хорошо. И хорошо то, что ты Петр бережешь память о своих славных пращурах. Но давай поговорим о тебе. Ты уж прости меня, старика, что я такой настырный, но у меня есть к тому основания. Еще раз повторю – не дворняжку пристраиваю в добрые руки, а дочь. Сам понимать должен. И я не вижу ничего плохого в том, что хочу быть уверенным в ее благополучном втором браке. Вы ведь собираетесь официально оформлять свои отношения? А то сейчас ведь модно просто сожительствовать.
