Вальронд, дабы сгладить неловкий момент, рьяно кинулся разливать вино по маленьким стопкам. Садиться не стали. Когда вино было уже разлито, Афанасьев подбоченись, решил сказать свое напутственное слово:
– Я, учить вас уму разуму не собираюсь, потому как вы и сами люди уже взрослые и самостоятельные, но как старший по возрасту, званию и положению объявляю вам свою непреклонную волю! Скажу просто и без затей: постарайтесь прожить свою жизнь более счастливо, чем мы, за себя и за нас. Горько! – зычным голосом провозгласил он и, чокнувшись с дочерью и зятем (теперь уже почти совсем зятем) стопками, резво опрокинул в себя испанское чудо виноделия.
– Ой, пап, а не рано ли «горько» кричать?! – зарделась вдруг Настя.
– В щечку можно, – подбодрил ее папаша, – тоже слегка краснея, но не от смущения, а от бодрящего напитка. – Давайте-давайте, а я на вас полюбуюсь.
«Молодые», явно стесняясь присутствия всемогущего отца и тестя, робко мазнули друг друга губами по щекам.
– А теперь, дорогие мои, давайте присядем, да потолкуем по душам. Настюха, бери стул и присаживайся рядом.
Когда все расселись, он опять кивнул Вальронду, чтобы тот заново разлил, а сам продолжил, как бы рассуждая вслух и одновременно интересуясь дальнейшими шагами влюбленных:
– Это все, конечно, хорошо и даже замечательно. Два любящих сердца хороших людей встретились и решили идти далее по жизни вместе. Романтика? Да, романтика. Но после нее начнется обыденность. Кстати, вам на какое число назначено бракосочетание?
– На тридцатое августа, – поспешила ответить Настя.
– Это какой день недели будет, – задал уточняющий вопрос отец.
– Суббота44, пап.
– Ага, – взял информацию на заметку Афанасьев. – А где и как думаете гулять свадьбу.
Настя опять хотела вылезти со своим мнением, но отец сделал ей воспрещающий жест:
– Твои соображения, Петр. И вообще, не давай жене выскакивать наперед себя. Будь мужчиной, а то знаю я этих женщин, так и норовят взять бразды семейного правления в свои руки. Смотри, наплачешься потом.
Настя фыркнула на эту тираду, недовольно поджав губы, но благоразумно промолчала.
– Мы пока ехали сюда из города, то немного говорили об этом, – рассудительно начал Вальронд, согревая в руках наполненную почти до краев стопку.
– И? – выгнул бровь Валерий Васильевич.
– Нам уже, как вы сами заметили, далеко не восемнадцать лет. У обоих это уже второй брак. Родственников у меня – только отец. Мама умерла десять лет назад. Друзей из бывших сослуживцев не созовешь, раскидало их по всему свету. Разве, что из нынешних? Не знаю. Всех позвать нельзя – служба. А звать только свободных от дежурства – нехорошо, другие обидятся. Настя вот тоже говорит, что у вас с родственниками небогато. Может из Настиных подруг кто сможет? – кинул, он вопрошающий взгляд на нее, но та только отрицательно замотала головой. – Поэтому, мы думаем, просто посидеть где-нибудь в кругу семьи.
– Ну да, ну да, – покивал головой диктатор, соглашаясь с суждениями Петра. – Да вот хоть и у нас тут посидеть. В нашей столовой. Милое дело.
– А маму с Юлей будем приглашать? – вдруг резко оробела Настя, по-собачьи заглядывая отцу в глаза.
Афанасьев недовольный тем, что их семейный разлад невольно стал достоянием постороннего человека, подергал носом, как всегда делал в затруднительных обстоятельствах. Хотя, если вдуматься, то какой он теперь посторонний? Он теперь полноправный член их невеликой семьи, а значит, никаких табу по этому поводу не должно быть. Поглядел на Вальронда и тот сделал понимающее лицо, давая понять, что находится в курсе событий. Нужно было что-то отвечать, поэтому, выдержав недолгую паузу, он произнес глуховатым голосом, не поднимая глаз на собеседников:
– Это твоя свадьба Анастасия, поэтому ты вправе приглашать кого угодно. Впрочем, я считаю, что приглашение матери и сестре необходимо послать, а уж как они это воспримут, пусть будет их сугубо личным делом. Кстати, вы с Костей-то говорили по поводу развития ваших отношений?
– Он был в курсе наших отношений еще до того, как об этом узнал ты сам, – ответила Настя, тоже не поднимая глаз.
– Вот даже как? И какова была его реакция? – удивился отец процессам, протекавшим мимо его внимания.
– Отца своего он не знал, вернее не помнит его, ведь Леонид ушел, когда ему едва исполнился год, поэтому эта новость не всколыхнула его сыновних чувств к бывшему отцу. Мальчик – продукт своей эпохи, и вследствие этого у него достаточно свободные взгляды на институт семьи, – витиевато пояснила дочь настрой сына.
– А как у него складываются отношения с тобой Петр? – спросил Афанасьев жениха. – А то я с этой работой совсем отстал от внутрисемейных новостей, – пояснил он свой вопрос.
– Нормально складываются, – лаконично ответил он, пожимая плечами, но чувствуя, что краткий ответ не совсем удовлетворит вопрошающего, добавил, – очень даже неплохо. Мы с ним беседовали несколько раз, правда, на отвлеченные темы, но все равно я не почувствовал никакой скрытой неприязни в мой адрес. Готовясь поступать в вуз, он даже как-то пару раз брал у меня консультации по английскому языку.
