Меня удивляло, что создатели нашего мира во всех религиях были недовольны плодом своих рук. Они все порывались уничтожить свое творение и начать работу сначала. Боги древних шумеров были раздражены людским шумом и быстренько всех утопили, оставив нескольких человек, которым внятно объяснили, как надо себя вести. Библейский потоп был похож на шумерский и был наказанием за разврат и злодеяния. Зороастрийцы были более милостивы: боги просто укорачивали им световой день и напускали холода. Потом грешники три дня мучились, перековывались, и наступали счастливые времена без болезней, смертей и прочих неприятностей. Индусы тоже не радовали меня: выяснилось, что мы живем в четвертом, самом темном периоде и Шива уже готов разрушить наш мир и начать все сначала.
Чем ближе к нашему времени были писания, тем мрачнее они описывали будущее. После Апокалипсиса, мне стало совсем дурно. Гибель человечества была предсказана уже не от наводнения, когда можно спастись на лодке. Шансов уцелеть, когда земля будет содрогаться, а звезды падать в море бушующего огня, не было никаких. Оказалось, что и мусульмане живут в ожидании звука трубы архангела Исрафила, который умертвит все живое, чтобы подвести окончательную черту и после всеобщего воскресения вершить над всеми людьми справедливый суд.
После недели блуждания по виртуальным библиотекам голова у меня пошла кругом, и настроение было совершенно испорчено. Утешало одно: четкая дата окончания жизни человечества была неизвестна.
В один из дней я понял, что надо остановиться и подумать. Я поехал в Коломенское, сел на крутой берег, стал смотреть на факел завода в Капотне и размышлять. Чем мы так не угодили богам, что они готовы нас уничтожить и дальше иметь дело с бестелесными душами? И какой смысл был создавать человечество, если через короткое время от него надо будет избавиться, как от тараканов на кухне? А, может, сообщество душ, хорошенько очищенных от дурных намерений, и было целью Создателя?
— Здесь давай подробнее — прервал Стаса Консул. — Это сейчас самое важное.
Стас кивнул и продолжил.
— Я хорошо помню этот теплый безветренный день. Вечерело, я нашел свободную скамейку, достал блокнот и стал записывать пришедшие мысли. Мысли были простые, я даже удивился, что все придуманное мною в тот вечер не пришло мне в голову раньше. Я думал, как появился человек. Понимал, что мы ветка эволюции, близкая к ветке обезьян. Я не понимал, как мы сумели выжить. У нас не было густой шерсти, толстой кожи, мы плохо бегали, плохо лазили по деревьям, не умели быстро плавать, не умели летать. Добывать пищу — проблема. Особенно зимой. Мы не могли, как олени, питаться корой молодых деревьев. Плодов зимой нет — надо охотиться. И согреваться — меха-то у нас нет. Задумаешься и кажется, что кто-то всемогущий оберегал эту ветку эволюции, поддерживал ее сотни тысяч лет. Для чего? Чем мы, такие беспомощные, вынужденные заботиться о детях до их пятилетнего возраста, лучше остальных? Ответ простой — у нас появился язык и абстрактное мышление. Если мы скажем «солнце согрело кирпичную стену», то это не просто набор звуков. Это картина, которая мгновенно появится у нас в голове. Я уж не говорю об абстрактной математике и других науках.
Теперь главное — зачем Создателю (без него никак не получается все объяснить) понадобилось наше абстрактное мышление? Ведь все исчезает, когда человек умирает. Создатель старался тысячи лет, создал Иван Иваныча, а тот возьми и попади под машину. И все пропало. Это не разумно, надо, чтобы жизнь Иван Иваныча принесла пользу. И не надо тут по культуру и знания, которые передаются из поколения к поколению с помощью книг и картин. То, что передается, это миллионные доли процента из того, что было в голове у каждого из нас. Пусть Иван Иваныч был простым пастухом, но его внутренний мир бесконечно богаче, чем формулы и тексты. И может быть Создателю бесконечно важнее иметь в сундуке способность Иван Иваныча собрать стадо и защитить его от волков, чем формулы Эйнштейна, которые Создатель знал задолго до рождения великого физика.
И что делать Создателю? Только одно — тело человека не вечно, но его память нужно сохранить. Назови эту память душой — это сколько угодно. Название не так важно. Значит, нужно уметь считывать память человека перед смертью или в течение всей его жизни и после кончины этого человека поместить его память в хранилище. Для чего? А представьте объединенное сознание миллиардов людей. Этот суперкомпьютер может решать невообразимые задачи. Не это ли цель Создателя, который так заботился о ветке эволюции, которая стала обладать абстрактным мышлением?
Здесь можно пофантазировать, что не все знания полезны, что склочный характер помешает «душе» ужиться в новом «коллективе», что необходимо чистилище, чтобы новоприбывшие не портили слаженный механизм работы «суперкомпьютера». Я не буду здесь фантазировать, главное я сказал — смерти нет, наши души становятся членами огромного дружного коллектива и пребывают в отличном настроении, понимая свою полезность.