– Библиотека, – коротко произнесла Осока.
На самом деле это, конечно, была не сама Библиотека, а высокий холл при входе в неё. Сюда открывались пролёты четырёх лестниц и высокие двери из цельного дерева, ведущие в собственно библиотечный зал. Они были распахнуты, за ними виднелись вторые двери, из голубоватого
– Кодекс Джедаев, – пояснила Осока. – Вот это, слева, самый древний известный барельеф.
– Интересно, – я подошёл поближе и стал читать. Удивился. Перечитал второй раз. И оглянулся на Осоку: – Слушай, а ведь здесь не совсем то, что ты мне цитировала. Вот это слово, что тут постоянно употребляется, оно мне знакомо по земному английскому языку. В переводе на русский получится вот что:
Осока посмотрела на меня долгим взглядом, медленно покачала головой:
– Алекс, я тебя очень люблю, но ты не прав. Или, хочешь сказать, последние пять тысяч лет Орден жил по неверно истолкованным правилам? А ты только пришёл и вот так сразу нас поправил? Посмотри напротив, там высечен современный текст, и он точно такой, как цитировала я.
– Да, там именно так, – согласился я, взглянув на противоположную плиту. – А здесь – нет. Я об этом и говорю. Ваш древний Кодекс был кем-то изменён, намеренно ли, нет ли, не знаю.
– Ну, хорошо. Тогда что, по-твоему, означает вторая строка в таком контексте, как ты её перевёл?
– «Нельзя объять необъятное». Можно знать много, но нельзя – всё. Неведение – естественное чувство, с которым сталкивается любой исследователь. Разве не так?
– А ведь верно, – неожиданно сказала Эрдени. И нараспев заговорила: – Не бойся эмоций, когда в тебе покой. Не бойся неведения, когда в тебе знания. Не бойся страсти, когда в тебе безмятежность. Не бойся хаоса, когда в тебе гармония…
– И не бойся смерти, когда в тебе Сила, – закончила Осока. Покачала головой, улыбнулась: – Ну, младшая… Сразила наповал. Никогда я ещё не слышала такой ёмкой и красивой формулировки. Больше всего нравится повторяющийся рефрен «не бойся». Страх ведь для джедая самое опасное чувство.
– Вот оно, новое поколение, а? – сказал я, легонько беря Эрдени за плечи.
– Так, ниспровергатели догматов, а где остальные?
– Прошли внутрь, – невозмутимо бросила через плечо Бета. Она стояла позади спиной к нам, готовая немедленно отреагировать на любую угрозу с тыла.
– Что ж, пойдём и мы.
Длинный библиотечный зал был освещён заметно хуже, чем холлы и лестница: сказывалась небольшая площадь светящегося потолка. Освещения хватало, чтобы чётко различать предметы, но цвета казались блёклыми, сероватыми, будто тронутыми налётом пыли. По обе стороны центрального прохода тянулись ряды стеллажей, встроенные в архитектуру самой Библиотеки. Высота их была примерно в четыре человеческих роста, двенадцать полок в каждом. Торцом каждого стеллажа служила одна из колонн, поддерживающих балкон, на котором имелись точно такие же стеллажи. Сейчас все они были пусты. Посветив фонарём, я убедился, что хранились здесь вовсе не книги, а некие электронные носители информации: в глубине тускло блеснули ряды разъёмов, куда они должны были присоединяться. Я двинулся дальше и чуть не налетел на кресло, стоящее у одного из столов по продольной оси прохода. После яркого света фонаря глаза не желали видеть в полумраке зала.
– В следующий раз уверни мощность лампы, – подсказала Бета. – Регулятор прямо под ручкой.
– Спасибо.
Остальных мы догнали в восьмиугольной ротонде, следующей за залом. Отсюда вели четыре арки по четырём сторонам света. В центре располагалась круглая стойка с терминалами и гигантской тарельчатой конструкцией высотой два с лишним метра.
– Система управления хранилищем, – пояснила Осока. – Координирует… вернее, координировала работу всего библиотечного комплекса в целом. Все внешние соединения шли через неё. А на верхушке – колоссальный голопроектор, таких даже в башнях нет. Его редко включали, но качество, скажу я тебе, фантастическое.
– Отстаёте, товарищи дорогие, – проворчала Рийо. – Идти надо.
– Да-да, прости, – Осока повернулась к твилеке: – Рати, твоё мнение, куда дальше?
– В конец Третьего зала, – сказала та. – В боковых нам делать нечего, там только хранилища голокронов, из них нет других выходов. А от дальних турболифтов можно попасть в служебные помещения.
– Хорошо, идёмте. Что же вы нас сразу не позвали? Мы как-то отвлеклись на философский разговор…
– Вот я и решила не мешать вашей беседе, – улыбнулась твилека. – Всё равно ни слова не поняла. Как ты только ухитрилась так хорошо обучить остальных вашему тогрутскому наречию?
