– Что ты, это означало бы проявить неуважение к такому законченному старому пройдохе, – успокоила Осока. Бреганцы, тем временем, сняли одну из пластин с платформы, уложили на лист теплоизоляции, и Иан, накрыв металл брезентом, со всего размаху звезданул в центр тяжёлым молотом. Вместо звона раздался странный сухой шорох, и, когда брезент сняли, я понял, отчего. Пластина распалась на множество мелких, размером не более пяти сантиметров каждая, шестигранных плиток. Приглядевшись, я понял, что и остальные пластины покрывает тонкий узор в форме пчелиных сот, а неровность краёв имеет чёткую геометрическую форму.
– Настоящий, – подтвердил Базили, проведя пальцами по грани одной из плиток. Осока вручила викваю четыре упаковки тысячных кредитных слитков.
– Может быть, позволишь хоть одним глазком взглянуть на твой корабль? – вкрадчиво попросил он, делая шаг в сторону, чтобы заглянуть за занавес.
– Зачем? Лишний раз расстраиваться? – взгляд Осоки был чист и светел, как небо её родной планеты. – Мы всё обсудили, не надо крутить ту же песню по второму кругу.
– Что ж, счастливо оставаться.
– И тебе не хворать.
Старый пират вздохнул, уселся на репульсорную платформу и ткнул водителя кулаком под рёбра, трогай, мол. А мы снова занялись треклятой плитой. Иан, понаблюдав немного за тем, как мы стараемся, принёс из корабля какой-то прибор на трёх колёсах-шарах:
– Подождите минутку, дайте, я размечу, и пусть тоже трудится.
Лазерный инструмент начертил новые чёрные линии по краю вырезаемого куска. Поставленный на линию аппарат подключили к силовому кабелю, и он с шипением и треском двинулся вдоль линии со скоростью улитки в том месте, где Рати недавно закончила прорезать броневой лист.
– Это зачем? – спросил я.
– Убрать оплавленное и сделать, где нужно, ответные части для вот этого, – бреганец поднёс одну из пластин к разметке, она подошла точь-в-точь. – Базили, записывай! Две… три… пять… шесть. Пока – шесть кусков, значит, надо располовинить три штуки.
– Понял, сейчас займусь.
Через два с половиной часа сожжённая неведомым оружием часть брони была успешно вырезана и выпала вниз на подстеленную фольгу. За это время автоматический искросиловой резак, то ускоряясь, то замедляясь, когда нужно было подрезать не оплавленный край, а всю толщу металла, прошёл примерно восьмую часть круга.
– Ну, вот теперь отдыхайте, теперь наша работа начинается! – потёр руки Базили. У механиков всё уже было заготовлено: разрезанные пластины, оправки из быстротвердеющего пластика и главный русский инструмент всех времён – кувалда. Я с интересом наблюдал, как Иан прикладывает плитки и половинки к зачищенному краю пробоины, а Базили несколькими ударами молота как бы вбивает очередную деталь мозаики в край и грани соседних плиток. Самое удивительное, после этого они держались!
– Неужели всё так просто? – удивился я.
– На этом этапе да, – сказала Осока. – Самое сложное будет в заключительной части.
На ночь вокруг корабля выставили усиленную охрану – всех троих «Стражников» в дополнение к живому часовому. Да и Падме, собственно говоря, не теряла бдительности. К утру, когда механики, сытно позавтракав, решили продолжить работу, резак закончил формировать оставшуюся часть края будущей заплаты. Вбиваемые друг в друга плитки заполняли всё большее пространство, и наступил момент, когда кувалдой в пробоине стало не развернуться, приходилось применять гидравлический поршень с упором в противоположную плитку. Последний шестигранник Базили подержал в жидком азоте и точным движением вставил в оставшееся отверстие. А затем начался тот самый «сложный этап». Подвесив плиту вертикально тракционным лучом, бреганцы для начала разогрели её плазменными горелками докрасна. Если я не правильно понимал, при этом шестигранники, составляющие заплату, должны были прочно сплавиться друг с другом. Позволив броне медленно охладиться под воздуходувками, механики нагрели её снова, на этот раз стараясь, чтобы цвет был равномерным, и контролируя его по пирометру. Подержали точно отсчитанное количество секунд, а затем длинная трубка, подвешенная перед плитой, с громким щелчком скользнула вниз по направляющим полозьям, и всё вокруг заволокло паром. После этого, не давая наружной поверхности повторно прогреться от глубинных слоёв металла, бреганцы остудили плиту окончательно и в заключение обработали поверхность жидким азотом, опять-таки только снаружи.
– Ну, вот, лучше новой! – гордо сказал Иан. – Можно ставить на место.
