Скалли резко проснулась с испуганным страдальческим вскриком; пот лился с нее градом, по щекам текли слезы. Дождь с силой стучал по окнам, и весь дом стонал и завывал под напором бушующего ветра. Она принялась сбрасывать одеяла, пытаясь высвободиться.
Раздался стук в дверь, а через секунду низкий приглушенный голос спросил:
– Скалли? С тобой все нормально?
Она попыталась выровнять дыхание и усмирить бешеное биение сердца.
– Я в порядке, – сумела выдавить она.
Дверь слегка приоткрылась, и темная фигура Малдера, взъерошенная со сна, наполовину ступила в комнату.
– Не похоже, судя по голосу. Черт, да и выглядишь ты неважно. Скалли…
– Просто кошмар. – Она принялась яростно стирать слезы со щек, надеясь, что он их не заметил. – Просто… просто кошмар.
Он нервно облизнул губы и внимательно осмотрел ее.
– Ладно. Ты просто… позови меня, если я тебе понадоблюсь, ладно?
– И при каких обстоятельствах ты можешь мне тут понадобиться, Малдер? – огрызнулась она, смущенная воспоминанием о начале своего сна. В горле стоял медный привкус, и обиженное выражение, промелькнувшее на лице Малдера, лишь подогрело ее гнев.
– Отлично, – бросил он, резко захлопнув дверь.
Она снова укуталась в тяжелое одеяло, дрожа, и через какое-то время сумела погрузиться в беспокойный сон.
========== ГЛАВА 4: ВЗМЫВАЯ В НЕБЕСА ==========
МИНИ-ОТЕЛЬ «БРЫКАЮЩАЯСЯ ЛОШАДЬ»
23 июля 6:23 утра
Бледный солнечный свет проник в комнату, согревая щеку Скалли, – приятное изменение после ночной бури. Она недовольно проворчала и потянулась под одеялами, покрутив больной лодыжкой на прохладных простынях, прежде чем открыла глаза. Никто даже с большой натяжкой не назвал бы ее жаворонком, но у нее никогда не получалось долго спать после ночной попойки.
Она оглядела комнату в сиреневом рассвете, уже совершенно протрезвев, и сделала мысленные заметки по обновлению отделки своей квартиры, но потом вспомнила, что в этом нет смысла, когда быстро приближаешься к неминуемой кончине. Обрывки ночного кошмара всплыли в ее памяти: кожа и кровь, удовольствие и страх, слезы и паника, а потом появление Малдера на пороге.
Она поморщилась и приподнялась, опираясь на локти. Голову позади глазниц пронзила резкая боль. О черт. Господи. О. Ей надо выпить воды и кофе, причем немедленно. Она надеялась, что Рианнон уже встала.
Придвинув лежавшие на ночном столике часы, она скосила взгляд на время. Довольно рано, но не настолько, чтобы подъем в такой час сочли невежливым. Скалли осторожно вылезла из кровати и пошарила в изножье в поисках халата. Накинув его, она напряженно поковыляла в коридор. Привкус во рту был просто ужасным, так что она отправилась в ванную, чтобы почистить зубы и пригладить волосы руками, а потом решила проверить Малдера.
Ей не стоило быть с ним столь резкой ночью. Он просто хотел убедиться, что она в порядке. Однако этот сон…
Дверь в его комнату была слегка приоткрыта, и из-за нее доносился устойчивый приглушенный храп. Она осторожно заглянула внутрь, стараясь не шуметь. Он полностью зарылся под одеяла, если не считать одной длинной голой свисавшей с матраса ноги с подергивающимися во сне пальцами. Волна виноватой нежности накрыла ее с головой, отчего ей захотелось подкрасться к нему и провести пальцами по изгибу его ступни, чтобы проверить, боится ли он щекотки.
Вместо этого она развернулась и, дойдя по коридору до лестницы, принялась спускаться под внимательными взглядами женщин семейства Бишоп и их собак. Дерево заскрипело под ее шагами, привлекая внимание Гипатии, – вероятно, единственного живого существа во всем доме, не мучимого похмельем. Она встретила Скалли на ступенях, довольно поскуливая, махая хвостом и мешая спуститься дальше.
– Привет, девочка… – Скалли потрепала собаку по поросшему шерстью уху и, сумев-таки обойти массивное извивающееся тело, спустилась на кухню.
Никаких признаков вчерашнего ужина не было и в помине. Кухня практически сияла, и в воздухе распространялся заманчивый запах чего-то дрожжевого. На покрытой плиткой столешнице стоял большой кофейник, – черный и соблазнительный – и помещение заливал солнечный свет, проникавший внутрь через оранжерею.
Горьковато-сладкий напев разнесся по воздуху, и Скалли сразу узнала мелодию. «Раскинулось море, не справиться мне», – подумала она, вспоминая немелодичное исполнение этой морской песни отцом. На нее нахлынула волна ностальгии. Последовав за источником звука, она обнаружила Рианнон среди зарослей оранжереи, осторожно снимавшей листья мяты с огромного куста в горшке на деревянной скамейке; ее кудрявые спиралеобразные волосы были распущены и спускались до самой талии. Оранжерея была заполнена разнообразной растительностью: фикусами, крестовниками Роули, розами, помидорами и разными травами, которые дали бы фору аптеке 18-го века.
– Мой отец пел эту песню нам с сестрой, когда возвращался с моря, – вместо приветствия сказала Скалли.
Рианнон подняла на нее взгляд и улыбнулась.
