– Мне никогда не нравился этот человек, – продолжила Рианнон. – От него с самого начала были одни неприятности. Вы, эм… вы осмотрите Анну сегодня, верно?
– Да, – тихо ответила Скалли. Тео организовал для нее пустое помещение в полицейском участке, одолжив у Рианнон требуемые материалы и инструменты. Лучше, чем чулан, полагала Скалли, вспоминая о Хоуме, но, если верить фотографиям, тело Анны находилось в столь плачевном состоянии, что она сомневалась, что сможет извлечь из него что-то полезное для расследования.
– Это я… опознала тело. Там, в поле. Хью бесновался, был не в себе и не мог даже взглянуть на нее или приблизиться. Боже, сомневаюсь, что я когда-нибудь оправлюсь после увиденного… Тео позволил Мэрион ее увидеть – глупый, неразумный человек. Не следовало ему этого делать. – Она с силой сжала выступающую часть столешницы, позабыв о кофе; в ее глазах по-прежнему стояли слезы.
Скалли коснулась ее руки.
– Я сожалею о вашей утрате, Рианнон. Не уверена, что сказала это прошлой ночью.
– Эти девочки, Дана… они мои дочери. – Рианнон смахнула со щеки слезу. – И я подвела их – не смогла защитить.
– Это не ваша вина, – возразила Скалли. – Не взваливайте это на себя. Однако вы можете помочь, рассказав все, что знаете. Об Анне, о Хью, обо всех, кто мог желать ей зла. Начните с того, как она поселилась у вас.
Рианнон шмыгнула носом, размышляя над ее просьбой.
– Это из-за ее брата. Ей нужно было уехать. – Снова Авель Штец. – Авель… он контролирующий собственник… Даже когда она ясно дала понять, что не собирается возвращаться в поселение, он заявился сюда, крича на нее с подъездной дорожки… – Рианнон налила воду из-под крана в синюю стеклянную банку и принялась пить из нее, восстанавливая самообладание. – Он стал особенно настойчив, когда она вышла за Хью. Хорошо, что Фокс собирается поговорить с ним сегодня, хотя мне бы не хотелось, чтобы Мэрион тоже ехала и подвергала себя этому. Иногда я спрашиваю себя, зачем она вообще пошла работать в полицию. Она такая чувствительная. Но все дело в попытке впечатлить Тео, полагаю. Она боготворит землю, по которой он ходит.
Скалли обдумала ее слова.
– Если вас это утешит, то Малдер тоже чувствителен, но это не нивелирует его силы или способности. Может, я не всегда с ним соглашаюсь, но у него есть эта… невероятная способность добираться до сути вещей, видеть скрытые мотивы и подводные камни, на которые другие люди могут не обратить внимания. Его отзывчивость важна для нашей работы. Уверена, как и в случае с Мэрион. – Она опустила упоминание о его безрассудстве, одержимости и о том, как глубоко он чувствовал боль пострадавших людей. Как каждое нераскрытое дело становилось новой открытой раной, которая никогда не затянется.
Рианнон продолжала пить и при этом внимательно всматриваться в нее, опираясь на деревянную барную стойку напротив Скалли.
– Вы двое, должно быть, очень близки.
– Мы напарники, – ответила Скалли. – И через многое прошли вместе. – Вдруг смутившись, она сделала глубокий глоток из чашки, осушая ее и желая, чтобы ее щеки перестали гореть. Сработал таймер, и Рианнон переключила внимание на печь, открывая керамическую дверцу и доставая поддон с пышным печеньем. Запах стоял просто потрясающий. У Скалли уже несколько месяцев отсутствовал аппетит, но с приготовленной Рианнон едой все было просто… по-другому. Она была питательной и привлекательной в отличие от ее обычной пищи с сухим зеленым салатом.
Рианнон достала банку с консервами, заметив при этом «прошлый год выдался урожайным для коринки, так что я сделала пятьдесят банок варенья, можете поверить? Уверена, Тео съел где-то сорок из них», и поставила на видавший виды кухонный стол. Стряхнув дымящееся печенье с поддона, она сложила их на синюю сервировочную тарелку с обколотыми краями и поставила ее рядом с чашей для апельсинов. Гипатия начала крутиться под ногами, надеясь на подачку.
Пока Скалли набиралась решимости попросить у Рианнон снова наполнить ей чашку, открылась входная дверь, и Мэрион, величественная в чистой и свежеотглаженной униформе, прошла на кухню.
– Доброе утро, Дана, – она улыбнулась Скалли и поцеловала Рианнон в щеку. Разум Скалли услужливо подсунул ей образ из ее сна с запахом кедра и изогнутыми губами над ее собственными, и она моргнула, опустив взгляд.
Рианнон спросила Мэрион, не хочет ли она кофе, но девушка отказалась.
– Ты слишком уж озабочена здоровым питанием в последнее время, Мэ, – пожаловалась Рианнон, но Мэрион просто пожала плечами и взяла банку с водой со стола.
В этот момент по лестнице вприпрыжку спустился взъерошенный Малдер в кроссовках и майке Knicks, сотрясая стены.
