– Отведи меня в ванную, – прохрипела она. Он высунулся наружу, чтобы швырнуть аптечку в ванную, а потом вернулся к Скалли. Она потянулась к нему, и он осторожно помог ей подняться. Они неловко поплелись в ванную комнату с противоположной стороны коридора; Малдер изо всех сил старался не дотрагиваться до ее израненной спины, пока они шли под взглядами следящих за ними со стен женщин Бишоп.
Малдер щелкнул выключателем. Слабый металлический свет залил помещение, гудение ламп эхом отражалось от стен. Ванная была больше в длину, чем в ширину, вмещая ванну на изогнутых ножках (душ отсутствовал), маленькое черное окошко и безворсовый коврик, показавшийся босой Скалли довольно грубым на ощупь. Скошенный потолок был таким низким, что Малдеру пришлось пригибать голову.
Скалли заметила свое отражение в рябом зеркале: бледное лицо, взъерошенные волосы и темные пятна крови на пижаме. Малдер нависал над ней с виноватым выражением на лице.
– Скалли, что мне делать? Скажи, что мне надо делать. Что тебе нужно.
– Мне нужно снять рубашку.
Малдер неровно вздохнул, когда она сняла рубашку и попробовала приподнять топ. Ткань прилипла к порванной коже, причиняя боль.
– Не поможешь? – спросила она. Малдер шумно сглотнул и помог задрать майку, вежливо отводя глаза, когда она использовала рваную липкую ткань, чтобы прикрыть голую грудь.
Прохлада ванной комнаты резко контрастировала с жаром ее кожи и крови. Она посмотрела через плечо, чтобы оценить ущерб. Ее обнаженная спина была исполосована, и один глубокий кровоточащий порез тянулся на три или четыре дюйма от внутреннего изгиба ее лопатки к основанию шеи. Выражение лица Малдера, также осматривающего ее повреждения, было напряженным. Царапина на его шее кровоточила, так что кровь стекала на воротник футболки.
– Скалли, черт. Хорошо, все будет хорошо. Что мне делать? Что тебе нужно?
– Мне не достать. Надо очистить раны. Вода, чистые полотенца, – выдавила она, чувствуя, что слабеет от потери крови.
Малдер незамедлительно взялся за дело, рыская по стоявшему на полу деревянному шкафчику для белья в поисках свежих полотенец. Скалли обессиленно опустилась на пушистую крышку стульчака, прижимая окровавленную рубашку к груди. Коврик уже был забрызган ее кровью. Перед ее мысленным взором возникла фотография Анны в поле со свернувшимися на земле внутренностями.
Плотно сжав челюсти, Малдер ополоснул полотенца теплой водой из-под крана и затем опустился перед ней на колени.
– Вот, можешь немного повернуться? – Когда она так и сделала, он провел полотенцем по ее спине.
Она втянула воздух сквозь плотно стиснутые зубы.
– Малдер, осторожнее…
Полотенце было неприятно грубым, но, промывая ее раны, он бормотал успокаивающие слова комфорта, которые в обычной ситуации разозлили и унизили бы ее, не сиди она раненой, испуганной и полуобнаженной в чужой ванной комнате
– Скалли… – позвал он, – один порез кровоточит довольно сильно. Выглядит паршиво.
«Вот черт».
– Нужно… приложить давление. Чистым полотенцем. В течение четверти часа, – выдохнула она.
Он отбросил влажное окровавленное полотенце и, подобрав чистое, прижал его к ее спине и плечу успокаивающим, но твердым движением. Другая его рука покоилась на ее руке, почти бессознательно поглаживая ее, отчего легкая дрожь распространялась вверх к ее шее. Скошенные стены ванной словно бы сдвигались, прижимая их ближе друг к другу.
Несколько минут спустя, когда первоначальный шок почти прошел, Скалли наконец заговорила.
– Это был ворон. Проклятье, Малдер, это был ворон, – слабым и дрожащим голосом произнесла она.
Он кивнул, пожевывая нижнюю губу.
– Хорошо, что ты не отправилась в полуночную прогулку по пшеничному полю.
– Не шути об этом, – попросила она, не в силах избавиться от образа изорванного лица Анны. У него хватило такта казаться пристыженным.
– Скалли… это не может быть совпадением. Что тут является общим знаменателем? Хью Дейли остался с тобой наедине, может, выказал к тебе интерес, и бам, птицы принимают тебя за еду.
– Может, это… может, это болезнь. Может, поэтому животные ведут себя странно, нападая на людей. Это может объяснить то, что случилось с конем Хью, не говоря уже о коне на шоссе… и, и Анне. И ворона, который влетел в мое окно сегодня.
– Тогда почему мы не видели других зараженных животных? В Хорайзене буквально тысячи коров и лошадей. Не думаешь, что Рианнон заметила бы что-нибудь подозрительное и упомянула бы об этом?
– Ну, она скорбит, может, она не подумала…
– И где она? Куда она отправилась посреди ночи?
– Может, возникло какое-то срочное дело.
– Стены тут довольно тонкие, и я не слышал телефонного звонка или чтобы кто-то стучал в дверь, а ты?
Они погрузились в неловкое молчание. Скалли была слаба из-за остаточного страха; кожа ее спины горела от пульсирующей крови, но боль помогла ей прочистить голову.
– Малдер…
– Да? – чуть слышно ответил он. Он находился так близко, что ее обволакивал запах его кожи.
– Эм… проверь, не остановилась ли кровь.
Он отодвинул полотенце, осторожно поглаживая кожу рядом с порезом.
– О, Скалли, – выдохнул он.
