Скалли захныкала от облегчения и предвкушения; мышцы ее живота удовлетворенно дернулись при виде его терпеливого желания доставить ей удовольствие – при виде того, какие усилия он прилагал к тому, чтобы сделать ее влажной, податливой и готовой для него. Он ослабил хватку на ее бедрах и, нащупав резинку трусов, зацепил ее пальцами. На этот раз она позволила ему снять их, что он и сделал, стягивая их с ее ягодиц, по бедрам и ступням.
Она свела колени, ослабев от нервозности и желания и немного смущаясь, но он погладил ее по ногам, согревая и открывая ее, смотря на нее так, словно она была Венерой, Волупией (2), его самой лучшей девочкой. Его ладони коснулись внутренней стороны ее коленей, и она позволила ему приподнять ее ноги, кладя их ему на плечи одну за другой. У нее перехватило дыхание, когда она вдохнула, ощущая очередной прилив влажной потребности внизу живота, и, обвив ее бедра ладонями, он притянул ее ближе и раздвинул ей ноги. Он принялся осыпать жаркими влажными поцелуями ее бедро с внутренней стороны, побуждая ее раздвинуть ноги, пока она не раскрылась, словно олеандр, дрожащая и спелая.
– Потрясающе, – выдохнул он, проводя пальцами по ее половым губам почти невесомым прикосновением. – Невероятно.
Скалли невольно, вопреки собственной гордости, вспыхнула от удовольствия от этой похвалы, от того, что стала объектом его восхищения. Он склонил голову, и при первом прохладном прикосновении его языка она охнула, и ее тело отозвалось очередным приливом влаги. Он провел языком от ее набухшей пульсирующей вагины до кончика клитора, издавая при этом низкий хищный стон.
Господи Иисусе.
Он сделал то же самое, на этом раз усиливая давление языка и впиваясь пальцами в плоть ее бедер. Но когда он достиг ее клитора, то отстранился, едва задев его и вынуждая ее извиваться, стонать и задыхаться, сводя ее с ума от желания. Он успокоил ее обнадеживающим самодовольным хмыканьем, и снова принялся за дело – медленно, приятно и порочно.
Скалли закрыла глаза и запрокинула голову, стараясь расслабиться и забыться, но он прикусил ее, требуя ее нераздельного внимания. Пристыженная и невероятно возбужденная, она подчинилась, наблюдая за тем, как он посасывает ее клитор, попеременно обводя ее языком. Черт, этому она столь благородно сопротивлялась? Этому?
Дождь барабанил по крыше, сотрясая стекло в оконной раме, и внезапно ее пронзил острый приступ паники – ей захотелось немедленно ощутить его внутри, прежде чем стало бы слишком поздно, прежде чем Мойры (3) обнаружили этот разрыв реальности. Она потянула его за волосы, снимая ноги с его плеч, но он принялся сосать ее с удвоенной силой, явно намереваясь заставить ее кончить.
– Малдер… – умоляла она, извиваясь. – Пожалуйста…
Он издал слабый протестующий рык, вновь проводя по ее вагине языком, но подчинился, когда она потянула его вверх на себя. Когда он встал с колен, раздался щелчок, вызвавший у него отрывистый резкий вдох. Скалли обеспокоенно помедлила.
– Колено, – пояснил Малдер, застенчиво рассмеявшись, и, тряхнув головой, словно прогоняя эту мысль, наклонился над ней, опираясь на руку. Она надула губы в насмешливом сочувствии и передвинулась дальше на кровать, уступая ему место. Боже, это и вправду Малдер, подумала она, восхищаясь его смущенной улыбкой. И они и вправду здесь вместе.
Он убрал прядь волос с ее лица, нависая над ней, и она потянула его вниз для томного неторопливого поцелуя, смакуя собственный едва ощутимый океанский привкус на его губах.
– Я хочу тебя, – призналась она.
– Я твой, – прошептал он в ответ. –Всегда был твоим.
Ощутив особо острую потребность, она принялась нетерпеливо возиться с молнией на его джинсах, дрожащими пальцами задевая пока что еще скрытую тканью выпуклость. Она никак не могла справиться с металлической пуговицей, так что он принялся помогать ей одной рукой. Обдав жарким дыханием ей шею, он расстегнул молнию, стянул штаны вместе с нижним бельем и вновь устроился у нее между ног.
Он оперся на локоть, и его обнаженное бедро скользнуло по ее собственному, а потом, при чуть заметном движении, его член коснулся низа ее живота. Он был гладким, словно оленья кожа, а также твердым, горячим и толстым, и, когда она обхватила его пальцами и сжала, ее сердце забилось быстрее в радостном нервозном возбуждении. Малдер издал рык и толкнул в ее ладонь, и она принялась отчаянно тереться о его бедра. Боже, она нуждалась в этом, нуждалась в нем – и немедленно.
– Не хочу сделать тебе больно, – пробормотал он.
– Не сделаешь, не сделаешь, – настойчиво повторяла она, горя от предвкушения, и в доказательство своих слов обхватила его лодыжками и перекатила их обоих так, что оказалась сверху, оседлав его бедра.
Пойманный в ловушку под ней и приятно ошарашенный, он чуть заметно улыбнулся, и свет отразился от его слегка изогнутого верхнего клыка. Он положил пальцы ей на бедра и стал продвигаться выше, под толстовку, становясь жадным в желании прикасаться к ней.
