Она не в состоянии была контролировать движения своих рук, так что они порхали повсюду, исследуя его гибкое, полное жизни тело. Боже, как же хорошо. Как он хорош. Этот мужчина, этот момент, эта жизнь принадлежали ей.
Чувствуя внезапный прилив сил, она ускорила темп, снова и снова вбирая его в себя. Он напрягся под ней, смотря на нее с благоговением; ее грудь распирало от обожания в его взгляде, словно легкие наполнились священным ладаном. Она наклонилась, чтобы завладеть его губами, провести языком по его языку и попробовать на вкус темное пространство внутри него. Она насыщала свою жажду, запутываясь пальцами в его волосах, и потом, подобно грозе в прериях, ее охватила другая потребность.
Она замедлилась, плавно приподнимаясь и неспешно опускаясь, и его напряжение мгновенно перешло в нежность.
– Ты в порядке? – выдохнул он, всматриваясь в ее глаза и поглаживая по спине.
– Малдер?
Его руки замерли.
– Трахни меня, – попросила она. На его лице отразилось недоумение, и он привлек ее к себе для поцелуя.
– А разве… мы не этим… – начал было он с легкой улыбкой на губах.
– Нет, – прервала его она, не отрываясь от его рта и пробуя на вкус жар его дыхания. – Трахни меня так, как если бы я не была больна.
Он всмотрелся в нее, пытаясь определить степень ее уверенности, и потом на его лице отразилось знакомая ей решимость. Без предупреждения он обхватил ее руками за талию, и вот уже она подлетела и падала, плюхнувшись на матрас; у нее перехватило дыхание, когда его член выскользнул из нее. Она приземлилась на порез и зашипела, когда плечо обожгла боль, но затем охнула от удовольствия, поняв, что он воспринял ее слова всерьез.
Он был охвачен страстью, нависая над ней и тяжело дыша. «Да, – думала она, – да, вот так, слава богу…». Приподняв и раздвинув ее бедра, он ворвался в нее одним безжалостным толчком, а потом обрушился сверху, покрывая поцелуями здоровую сторону ее шеи. Она закричала от острого ощущения наполненности – от того, как он менял ее тело, ее разум, подстраивая под себя.
Он усиленно трахал ее в течение, казалось, целой вечности, а может, всего нескольких секунд – жестко, приятно и так неистово, что ей пришло на ум, что она может лишиться рассудка, может стать свидетельницей того, как ее мозг, шипя, вытечет из ушей, запачкав цветастые простыни.Безумие внутри нее обострилось, приняв форму отчаяния – пульсирующего и неумолимого. Еще немного, и она достигнет разрядки, еще совсем немного…
Он вдруг отстранился. Она едва не зарыдала от ощущения предательства, цепляясь за его руки, но он проигнорировал ее, вставая на колени и закидывая ее ногу себе на плечо. Одной рукой он обхватил ее бедро, а большим пальцем второй нащупал клитор.
О черт, так тоже отлично, ведь она могла видеть его целиком: его прекрасную шрамированную грудь, мучительное выражение на его лице; могла видеть то, как он пожирает ее глазами, отчего его взгляд на ее груди и животе ощущался как прикосновение.
Он повернул голову и прикусил ее напряженную лодыжку, закинутую ему на плечо, – достаточно сильно, чтобы остался след. Она удивленно дернулась, и, улыбнувшись восхитительно-порочной улыбкой, он смягчил укус поцелуем, синхронизируя движения большого пальца на ее клиторе и языка на ноге. Боже, как легко он мог причинить ей боль. И как легко она бы простила его за это.
Она пыталась держать глаза открытыми, несмотря на наплыв ощущений, но сделать это было просто невозможно. Его тихие хрипы, звук их соприкасающихся тел, ощущение его члена внутри нее – этого оказалось более чем достаточно, чтобы она сдалась, уходя в себя, но тут Малдер вдруг резко склонился над ней, подхватил и поднял так, что она оказалась у него на коленях практически лицом к лицу с ним.
– Нет, – прохрипел он, явно находясь на грани. – Посмотри на меня.
Она задрожала, но подчинилась, встречаясь с ним взглядом. Он обхватил ее ягодицы и потянул на себя, и вместе они нашли ритм, который, будучи неловким и эмоциональным, казался совершенно потрясающим.
– Боже, ты само совершенство, – сказал он, касаясь ее лба своим. Тон его голоса соответствовал тьме в его глазах – чему-то опасному, чему-то пугающему, что поднималось из глубин его души. – Такая красивая, так чертовски хорошо ощущать тебя…
Именно его голос и похвала подвели ее к этому – к невероятному, мистическому высвобождению, темному, усеянному звездами месту. Она содрогнулась, напряглась и сквозь затуманившую рассудок дымку оргазма услышала издаваемые им гордые отчаянные звуки поощрения, его бессмысленный поток едва связных одобряющих слов.
Спустя, казалось, вечность, она повисла у него на руках, – обессиленная, обмякшая, испытывающая головокружение – и он подхватил ее, удерживая ее изможденное тело, когда она обняла его. Он продолжил, ища собственное удовольствие, его мышцы дрожали под ней, когда он вновь и вновь проникал в нее.
– О черт, Скалли, я сейчас… – предупредил он.
В ней проснулось какое-то первобытное существо.
– В меня. В меня… – простонала она в изгиб его шеи, пробуя на вкус его пульс, соль его пота.
