– Пока по тебе запрос простой – установить вменяемость, причину потери сознания во время происшествия и то, мог ли ты впасть в агрессию от отравления. Ну и дать возможность вылежаться, чтобы сотрясение мозга не сказалось. Медикаментов в этом не предусматривается, не боись. Если буянить не будешь, конечно. Кормят плохо, но три раза в сутки. На оправку – санитары отводят по требованию. – Тут Киров переключился на Светлану. – А тебе, Света, я сейчас четко протокол взаимодействия с больными расскажу. Только вот что! – уже в дверях Яков обернулся и посмотрел на Николая с большой теплотой и сочувствием. – Вы с товарищем Ткаченко поторапливайтесь с раскрытием дела. Результаты экспертизы не за горами. И больше трех-четырех дней я тебя тут держать не смогу.
В редакции, как всегда, все крутилось вверх дном, и застать кого-либо на положенном рабочем месте было невозможно. Впрочем, от трудов праведных никто не отлынивал. Нюта, например, крутилась в приемной и бойко раздавала всем советы:
– Художников я бы на вашем месте поискала в курилке! Тапа? Она, я думаю, у нас – то есть у наборщиц. У нее с утра было такое, знаете, ругательное настроение – в другое место она пойти просто не могла, больше ей спустить пар негде. Что? Я? Зашла к Морскому, но его не застала, зато вовремя подвернулась под руку убегающей Зосеньке и вот теперь замещаю. А вот и он!
Последняя реплика была обращена к пытающемуся незаметно просочиться в свой кабинет Морскому. Одной рукой он при этом сжимал под мышкой портфель, другой – тащил за собой ошарашенную Галочку, поэтому народ приходилось распихивать головой. Сначала киваешь, здороваясь, а потом этой же головой резко дергаешь то влево, то вправо, показывая коллегам, куда лучше отойти. Увы, от Нюты все эти маневры не ускользнули.
– Легок на помине! – не унималась она. – Тут все с ног сбились! Куча дел в редакции, Тапа не в себе, а он, видите ли, откомандированный! – и тут же, подойдя в должной мере близко, с упреком прошептала – И где вчера тебя носило? Я не то чтобы ждала, но пару встреч из-за тебя отменила…
Тут взгляд ее упал на Галочку.
– Ах вот как! – оценивающе причмокнула Нюта, по-своему расценив появление Морского с балериной. – Тогда, Владимир, тебя вычеркиваем!
И натурально вычеркнула, достав из бездонного декольте блокнотик.
Разбираться с этими глупостями было некогда, поэтому Морской приветливо кивнул и открыл дверь кабинета. В нее тут же фурией влетела невесть когда успевшая примчатся в приемную Тапа.
– Надо поговорить! – выпалила она уже внутри, глядя на Морского так, будто это был ее персональный кабинет и это она вызывала провинившегося коллегу, чтобы пропесочить.
Все это в целом было типично для утра редакции и женской части ее коллектива – развивать из любой мухи слона девочки умели и любили, потому Морской в ответ спокойно улыбнулся и, бросив Тапе успокаивающее: – Присядь, я через три минутки буду, – занялся обустройством Галочки в приемной. Разговор с Тапой явно требовал конфиденциальности и мог затянуться, а ведь еще необходимо было сделать несколько важных звонков. Справедливо рассудив, что великан-преследователь вряд ли решится атаковать Галю прилюдно и что редакционный муравейник в этом случае лучшая защита, Морской указал ей на кресло для посетителей, а сам ушел работать. Краем глаза он заметил напоследок, как Нюта, глядя на гостью вызывающе, хоть и снизу вверх – сказывалась разница в росте, – кинулась с какими-то расспросами. По крайней мере, можно было не беспокоиться, что Галочке придется поскучать.
– Нет, вы это видели! – хлопнув на стол свежий номер газеты, заявила Тапа. Красным карандашом была обведена мелкая неприметная рекламная табличка обувной фабрики. «Мы обуваем наш народ» – гласило объявление. Морской, конечно, понял, о чем речь: «обуть кого-то» в обиходе означало «обмануть». Но на ЧП такая фраза, в общем, не тянула.
– Не переживай, – утешил он коллегу. – Смекалистый народ повеселится, а «кто надо» такую оплошность даже не заметит. Они не так сильны в филологии.
– Зато страшны в ней! – не унималась Тапа. – Хотя вам виднее, – она нервно дернула плечом и отвернулась, заговорив вдруг тихо-тихо: – Но выговор устроить все же надо. Вы знаете, вот в Ленинграде недавно была история. Писали «Врачебная комиссия в восторге от здоровья студентов и заключает, что все они годны для службы в рядах доблестной Красной армии», но написали «Крысной». Опечатку заметили, но наборщицу уволили и даже арестовали, решив, что «крысная» аллюзия к «крысиной». Я уж не говорю о «главнокомандующем» с пропущенной буквой «л». За это, как мы знаем, всех виновных расстреляли…
