– Доценко не дурак, – отмахнулся следователь. – Оперативник с солидным опытом. Он сам себе охрана, и опасность ситуации понимает. Хотя, конечно, как и ваш Горленко, ведет себя как малое дитя. Я говорю: «Сидел бы в своем санатории затаившись и не высовывался, пока мы не разберемся, кто тебе угрожал». А он: «Да что я вам, девчонка? Пусть только сунется, я ему буду рад! Хоть арестуем гада да Кольку Малого выпустим». Насилу убедил его вернуться в санаторий. С одной стороны – плюс: все показания я у него уже взял, а лишней опасности подвергать неохота. С другой – чем черт не шутит, может, и правда, надо ловить убийцу на живца, в смысле на Доцю.
– Хорошая идея! – обрадовалась Света. – Только пусть дядю Доцю при этом кто-то незаметно охраняет. Он ведь согласится на такую операцию? Вы спрашивали?
– Разберемся, – пообещал Ткаченко. – Если твердо решим его в Харьков вызвать – тогда и спрошу. А пока – что зря воздух сотрясать? Тем более, не слишком-то охота ради пустых разговоров в такую даль ехать. У них там с воскресенья какая-то авария на линии, телефонной связи с Берминводами нет.
Игнат Павлович отвлекся, заметив, что дверь соседней с Колей палаты, за которой скрылся Яков Иванович, приоткрывается.
– Ну, что же вы? – шепотом спросил Киров. – Все готово, как вы просили. Заходите, пока меня окончательно совесть не заела.
Внутри палаты явно сделали перестановку. От смежной с Колиной палатой стенки Яков отодвинул кушетку и заботливо прикрыл пациента ширмой. Света сразу вспомнила, как Ткаченко подслушал ее разговор с гостями за забором во дворе.
– Бывших чекистов не бывает? – кивая на фанерную перегородку с Колиной палатой, спросила она у Игната Павловича. Тот быстро приложил палец к губам и, поскольку процесс отсылания Светы куда подальше вышел бы довольно шумным, многозначительно кивнул на дверь палаты, мол, заходите. Светлана хотела громогласно возмутиться, но любопытство оказалось сильнее.
Из-за ширмы места в палате оставалось совсем мало, но Игнат Павлович явно был не прочь подслушивать и стоя. Киров ушел, неодобрительно качая головой.
– Твои подозрения против Саенко понятны. Тем более, уверен, он неспроста ошивался возле Галочкиного деда. Но технически все это проделать Саенко сам не мог. Поэтому у нас возникло свое видение того, кто может быть убийцей, – как раз в это время говорил Морской в палате Коли.
– Какое? – озвучивая мысли всех присутствующих, громко спросил Горленко.
– Я толком, если честно, и не знаю, – ответил Морской. – Галина что-то раскопала, но все не имела случая подробно рассказать. Но предыстория мне показалась интересной. Смотри: почему, будучи обиженным еще два года назад, Саенко так долго терпел, прежде чем расправиться с жертвами? Выходит, ждал удобного случая. А какой удобный случай может быть у судьи? Вот Галочка и решила посмотреть газетную подшивку, выискивая заметки про дела административного суда ближайших нескольких месяцев – вдруг Саенко судил кого-то, от кого можно было бы потребовать совершить убийство. Подсудимые там – люди не святые, бывалые…
– Не совсем так, – перебила Галочка. – Административный суд – я это от дедушки знаю – занимается всякими скучными хозяйственными разбирательствами. Неустойки за невыполненные договоры, штрафы за срыв плана, споры про расчеты за поставленные товары… На первый взгляд – и криминальных дел-то никаких нет, откуда взяться человеку, который будет готов на убийство. Но! Эти все дела – большие деньги. И если организация по недосмотру сорвала план или действительно замешана в махинациях, то стоит за этим часто конкретный человек, и именно он нанес ущерб государству в особо крупных размерах. Таких растратчиков ждет даже не тюрьма, а сразу расстрел. Чтоб избежать такого поворота, люди на многое готовы.
– Я запутался, если честно, – осторожно перебил ее Коля. – Но вижу, что мысль верная. Очень может быть, что товарищ Саенко хотел найти исполнителя убийства, используя свое служебное положение. То есть получается, нам надо найти того, кого он несправедливо оправдал, и проверить, не может ли этот кто-то быть причастен к событиям у Воскресенского.
– Или кто-то, кто был близок к этому оправданному, ведь не обязательно оправданный действовал собственными руками, – дополнил Морской.
