Морскому надоели эти недоговорки: – Коля видел нас в окно, – спокойно ответил он. – И, кажется, он правда хочет помочь следствию и действительно рассказал все, что знает. Я верю в Великана. – Морской на миг задумался, не пора ли рассказать о слежке, но Игнат Павлович вновь перехватил инициативу в разговоре.
– Ну хорошо, – сказал он, явно смягчившись после объяснений про поведение Морского в палате. – Я даже готов поверить, что убийца – человек громадной комплекции – остался незамеченным соседями. Я подробно допросил всех, кто был на месте в первые минуты. И в целом допускаю, что убийца затаился внутри, а выскочил наружу уже с сотрудниками органов. Образовалась суматоха, приехали ребята сразу из нескольких служб. Друг друга многие в лицо не знали. И едкий запах, который остался в комнате после взрыва, еще и вынуждал всех закрывать лица – кого-то носовым платком, кого-то просто воротом рубахи. В общем, восстановить картину первых минут после преступления особо не получается. Гиганта никто не видел, но он мог нарочно присесть или согнуться, якобы что-то изучая. Тут я согласен. Но! Как, скажите на милость, он проник в помещение?
– О, так это легче легкого! – ответила Галина. – Дедушка никогда не запирает комнату, уходя на кухню или еще куда. А выходит он часто. Об этом все знают. Ну а квартирный замок открывается с помощью любого ножа – я часто забывала ключи и не хотела беспокоить соседей. Так что…
Следователь снова встрепенулся. – То есть, предположительно, преступник заранее знал точное время, когда Горленко с нарядом явится к адвокату Воскресенскому? Но откуда? И даже если знал, то, выходит, приехав на загадочном женском «форде», затаился в комнате адвоката. Но где именно? И почему не обнаружены следы? Да и вообще – имеет ли «форд» отношение к нашему делу? – следователь задумчиво чертил в воздухе воображаемые линии, будто заполняя блокнот. – Давайте дальше! Преступник устроил взрывы с выбросом газа, от которого остался едкий запах и от которого, возможно, присутствующие потеряли сознание. Почему же тогда не потеряли сознание соседи и явившиеся позже оперативники? Затем он убил из оружия Горленко его сопровождающих, опять же – зачем? И скрылся, смешавшись с присутствующими сотрудниками разных ведомств. И как он при этом скрыл свой гигантский рост? Как видите, каждый пункт вызывает новые вопросы. Прям не картина преступления, а сюжет для детектива – в реальной жизни стольких «скользких мест» в происходящем не бывает.
– А взрыв с выбросом газа действительно бывает? – спросила Галя. – А последствия для здоровья будут? Дедушке это ничем не грозит?
– Всякое бывает, – пожал плечами Ткаченко. – Обследования Воскресенского и Горленко должны показать, что это был за газ. Про взрывы уже понятно, что было два самодельных устройства. Распылялся газ автоматически или вручную – мы не знаем, но понятно, что сами взрывы понадобились, скорее всего, чтобы посеять панику: Горленко с товарищами не должны были успеть сориентироваться, покинуть помещение или защитить дыхательные пути.
– Я рад, что вы уже не подозреваете Николая, – сказал Морской, переосмысливая услышанное.
– Подозреваю, – ответил Ткаченко серьезно. – Вынужден подозревать. Он мог заблаговременно оставить устройства в квартире у адвоката, потом привести ребят и… По крайней мере половина вопросов по обстоятельствам тогда отпадает. А это один из главных моих принципов, который никогда еще не подводил: чем меньше в версии вопросов, тем она вероятнее.
И тут вошла санитарка. Большая и суровая, она то ли по глупости не соблюдала никаких табелей о рангах, то ли просто не догадывалась, кем работает Игнат Павлович.
– Вам сказано закончить балачки, забрать вещички и очистить помещение, – заявила она и, в упор глядя на Ткаченко, пустилась в какие-то непонятные объяснения. Оказывается, Кирову нужно было уезжать, а нахождение посторонних в отделении без него не допускалось.
– Ох, да, мне же надо договорить с Николаем, – послушно распрощался с Морским и Галочкой следователь. И вдруг добавил жалобно и грустно: – Я, честно говоря, не представляю, с чем к нему идти. Не вижу ни малейших признаков прогресса в деле и уже даже не знаю, о чем расспрашивать подозреваемого. Тьфу! Может, зря я взял расследование на себя?
Последний вопрос был явно риторическим. Игнат Павлович ушел в отделение, а Галочка с Морским пошли к воротам. Похоже, Ткаченко чем больше рассуждал об этом деле, тем менее оптимистично относился к результатам. Морскому же, наоборот, казалось все понятным: Саенко, желая отомстить за попытки ареста два года назад, нанял Иванова, пообещав смягчить тому судебный приговор. Задача: убить сопровождающих и все свалить на Доценко. Но Воскресенский – ведь Коля прикрыл его собой – тоже остался жив. Саенко попытался устранить свидетеля, но понял, что тот ничего не видел.
