То же можно сказать и о рабочих местах. Тот факт, что люди отказываются от предлагаемых работ, вовсе не означает, что массы людей не хотят трудиться. Есть убедительные доказательства того, что трудиться хочет почти каждый. Это заложено в человеке. Но это вовсе не означает, что каждый должен получить работу, а если у него ее нет, то к нему будут относиться как к несчастному «закоренелому безработному».
Прекариат сталкивается с систематической незащищенностью. Было бы чрезмерным упрощением разделять его на «хороший» и «плохой» прекариат. Однако определенная его часть не собирается мириться с нестабильностью и хочет, чтобы политики и социальные институты перераспределили гарантии защиты и дали возможность каждому развивать свои таланты. Эта часть, преимущественно молодежь, не оглядывается с умилением на лейбористскую защиту занятости, которая была в эпоху, предшествующую глобализации.
«Плохой» прекариат, по контрасту, живет ностальгией по воображаемому золотому веку. Эти люди недовольны и злятся, наблюдая, как правительство печется о банках и банкирах, раздает субсидии любимчикам – элите и салариату – и допускает усиление неравенства за счет того же прекариата. Их привлекает популистский неофашизм, клеймящий правительства и демонизирующий тех, к кому правительство благоволит. И если с притязаниями «хорошего» прекариата не будут и дальше считаться, ряды «плохого» будут все активнее пополняться. Если это произойдет, общество окажется в опасности. И это уже происходит.
Самое главное, что нужно прекариату, – это экономическая защищенность, хоть какой-то контроль над планами и ощущение, что с потрясениями и опасностями можно справиться. Этого можно достичь, только если обеспечить гарантию дохода. Однако уязвимые группы также нуждаются в «посреднике», в возможности представлять свои коллективные и индивидуальные интересы. Прекариату нужна стратегия, которая будет учитывать это двойное требование.
Прекариат состоит из множества самых разных резидентов, с разным, но при этом ограниченным набором прав. Он только выиграет, если эта диспропорция уменьшится, а люди будут должным образом отстаивать свои права. Каждая часть прекариата заинтересована в том, чтобы у других резидентов было больше прав, даже если некоторые политические силы пытаются натравить одну группу на другую. Лозунг «Резиденты, объединяйтесь!» не так уж плох. Важно не забывать, что статус резидента не только у мигрантов. Все больше своих граждан государство превращает в резидентов.
Более того, оно отбирает права у криминализованных элементов. И в этом таится двойная опасность. Если преступление не носит явного политического характера или если законодательно не определено, что кто-то не имеет права голоса, лишение политических или социальных прав ничем не оправдано. Учитывая тот факт, что государство активно пытается упрятать за решетку и криминализовать все больше людей, этот вопрос заслуживает широкого общественного обсуждения.
Мигранты – главные резиденты. Высказывались разные предложения наладить процесс, позволяющий им получать гражданство с полным набором прав, включая «огражданствление» (citizenization), разрывающее связь с национальным гражданством. Идея «резидентства» больше поспособствовала бы интеграции мигрантов, поскольку в таком случае они после определенного периода времени автоматически становились бы полноценными гражданами, а не «натурализованными». Это отличается от «вида на жительство»: он защищает от произвольной депортации, но при этом закрепляет отношение к резидентам как к аутсайдерам. Универсальность заключается в преодолении таких различий в глобализирующемся мире. На самом деле правительства усложнили условия, необходимые для получения даже статуса резидента. В странах, которые ввели у себя «экзамены на гражданство» для тех, кто хочет получить постоянный вид на жительство, прекариат должен потребовать, чтобы всякий желающий занять политический пост тоже проходил такую экзаменационную проверку. Лучше, пока не поздно, упразднить ее как мошенническую, поскольку ее главная цель – создать барьеры для получения гражданства.
