Исследования, проведенные в Великобритании в 2010 году компанией Reed in Partnership, помогающей безработным найти работу, показали, что в среднем затраты на получение работы (если учитывать одежду, разъезды, заботу о детях, обучение и т. п.) достигали 146 фунтов – значительная сумма для тех, кто, возможно, уже давно безработный или сменил ряд временных малооплачиваемых работ. В первый месяц на новом месте затраты составили еще 128 фунтов. Если в перспективе только временные низкооплачиваемые работы, негативный стимул из-за ловушки нестабильности еще больше, чем в обычной ловушке бедности, которой так много уделяют внимания. Руководитель фирмы Reed in Partnership отметил: «Многие из тех, с кем мы работаем, не могут даже оплатить транспортные расходы, чтобы приехать на собеседование».
Человек, перебивающийся временными работами, живет в постоянной тревоге. Возьмем, к примеру, женщину, занятую на временной работе и приспособившую свои траты к той сумме, что она получает. Но вот работа кончается. Сбережений у нее минимум. Ей придется ждать несколько недель – а может, и больше, – прежде чем она сможет получить какое-либо государственное пособие. За это время она снова приспосабливается к новым жизненным условиям, ограничивая свои запросы, но не исключено, что ей придется занимать или на ней повиснет долг из-за просроченной квартплаты и т. п. Но есть и еще одно обстоятельство. Люди на временных работах обычно не спешат за пособием. Как правило, они делают это неохотно, только если нужда заставит. Таким образом, долги и обязательства перед родственниками, друзьями и соседями возрастают, а акулы-ростовщики не дремлют. Ловушка нестабильности становится все крепче.
Если нашей женщине повезет, она может получить государственное пособие и выплатить часть долгов – какое-никакое облегчение. Но потом, возможно, ей предложат новую временную малооплачиваемую работу. Она задумается. Какие-то пособия на некоторое время ей еще оставят, по правилу «пусть работа платит», что уменьшит стандартную ловушку бедности. Но она понимает, что, когда работа кончится, ей опять предстоят пугающие трансакционные затраты. Реальность такова, что она просто не может себе позволить эту новую работу, ведь, мало того что она лишится пособий на то время, пока будет работать, ей придется еще потратиться на то, чтобы вновь получить их. Вот это и есть ловушка нестабильности.
Ловушку нестабильности усиливает размывание поддержки со стороны сообщества. Смена временных работ и простой в промежутках не дает права на государственное пособие или пособие от предприятия, так же мало приходится рассчитывать на помощь семьи и друзей в случае крайней нужды. Это может осложняться долгом и вспышками социальной болезни (наркотики, мелкие правонарушения, например кража по мелочам в магазине). Добавьте ко всему этому стресс от неуверенности в завтрашнем дне и стыд от того, что приходится буквально продавать себя агентствам и потенциальным работодателям. Без такой мощной подпорки, как экономическая защищенность, гибкость рынка труда неизбежно дает такие результаты.
Помимо этих долговременных изменений, ведущих к безработице, был еще финансовый крах 2008–2009 годов, подстегнувший рост мирового прекариата. Тогда фирмам пришлось еще активнее сокращать затраты на оплату труда за счет увеличения мобильности рабочей силы, а правительственная политика поощряла эти усилия.
Как и следовало ожидать, прекариат первым ощутил на себе кризис. От временных работников отказаться было проще всего – просто не продлевать с ними договор. Randstad, второе по величине кадровое агентство в мире, сообщило о резком сокращении персонала по всей Европе в 2008 году, заметив, что фирмы были больше готовы пожертвовать рабочими местами, чем во время предыдущих рецессий. Но по мере того как рецессия продолжалась, стало понятно, что это рычаг для увеличения численности прекариата. По данным Adecco, крупнейшего агентства временного найма, новых работников набирали в основном на временные должности (Simonian, 2010).
В Великобритании влияние кризиса было заметно по резкому уменьшению количества наемных работников, при этом количество людей, работающих на себя, почти не сократилось. В первый год рецессии рабочих мест с полной занятостью стало меньше на 650 тысяч с лишним, а мест с частичной занятостью – больше на 80 тысяч, при этом 280 тысяч частично занятых сказали, что не смогли найти работу на полный день. Безработица росла быстрее, чем сокращалась занятость, в основном за счет вливания молодой рабочей силы и более активного участия в рынке труда пожилых работников, ожидающих уменьшения пенсий и сбережений.
