- Не забываешь ли ты об одном обстоятельстве?
- Каком?
- Мы с Джуди знаем друг друга с детства. Если бы даже у нее была сестра-близняшка, я и то сразу бы их отличила. И если бы я захотела убить Джуди - ошибки бы не произошло.
- Может быть, - согласился я. - И все же лучше тебя никто не знает ее окриджского прошлого, а в тех письмах, что она получила, это прошлое пересказано чуть ли не наизусть.
- Ну ладно! - В ее глазах загорелась злость. - Так что же ты собираешься делать? Арестовать меня?
Я взглянул на часы - было уже четверть третьего - и покачал головой.
- Не могу, - сказал я. - У меня сейчас просто не осталось сил.
- Прекрасно, - сказала она. - Тогда спокойной ночи!
- Прощай, Золушка, - сказал я с сожалением.
Я уже дошел до двери, когда услышал за спиной смех.
Камилла стояла всего в нескольких шагах позади меня: шорты и рубашку она успела потерять где-то по дороге.
- Золушка! - повторила она. - Ты опять прибегаешь к нечестным приемам, Эл! - Она рассмеялась. - Сегодня холодная ночь, Эл Крестьянин. Зачем тебе уходить?
- Сейчас я действительно не знаю зачем, - признался я.
- И тебя даже не волнует, убийца, я или нет? - спросила она мягко. Смотри, Крестьянин, не ошибись!
- А?
- А вдруг я всажу в тебя нож? - Она зверски блеснула глазами. Конечно, я выберу подходящий момент!
- Смерть в экстазе! - сказал я. - Какой заголовок для газет!
Глава 9
- Он стрелял в Равеля, и вы его не арестовали? - взревел Лейверс.
- Верно, шеф, - согласился я.
- А если бы он убил Равеля, вы бы погрозили ему пальчиком, наставили на путь истинный и потом все равно отпустили бы?!
- Я забрал у него пистолет, - объяснил я, - и предупредил, чтобы он больше не встречался с Харкнессом.
Ничего страшного не произошло.
- А если бы произошло, то уж я бы позаботился о том, чтобы вам мало не показалось, - пообещал он мне. - То, что я сейчас от вас услышал, только усложняет дело. Девчонка из Окриджа по фамилии Шейн - любовница Равеля; грязные делишки Харкнесса, да еще и Лютер, возомнивший себя убийцей. Да мы увязли по уши!
- Да, сэр, - согласился я.
- Какого черта вы тут сидите и поддакиваете?! - разбушевался он. - Вон отсюда! Идите и хоть что-нибудь делайте!
- Я напишу мемуары, - сказал я вежливо, - у меня давно уже готово название: "Я был среднего возраста шерифом полиции". В первой главе будет говориться о...
- Вон! - прохрипел Лейверс.
- Не забудьте, шериф, - сказал я спокойно, - я мог бы посвятить эти мемуары и вам!
Я быстро закрыл за собой дверь, пока в меня не успели чем-нибудь швырнуть. Аннабел Джексон подняла свою белокурую головку и с любопытством на меня посмотрела.
- Иногда мне кажется, что ты хочешь убить его, - задумчиво сказала она. - Путем преднамеренного повышения кровяного давления. Я, конечно, немедленно обращусь в полицию.
- Это очень умно с твоей стороны, - сказал я, - подставить меня под удар, переложить на мои плечи всю ответственность. Ты ведь прекрасно знаешь, что это именно твои девственные формы повышают давление у каждого мужчины в нашем управлении!
- Какие формы? - спросила она подозрительно.
- То слово, о котором ты думаешь, обозначает лишь душевное состояние.
- В своем душевном состоянии ты умудряешься найти секс даже в пишущей машинке, - сказала она с отвращением.
- Ты хочешь сказать, что на ней можно напечатать такие изумительные слова, как...
- Так я и знала, - сказала она. - Пока ты был у шефа, тебе кто-то звонил.
- Что-нибудь случилось?
- Я сказала, что ты сейчас занят. Мне не хотелось прерывать шерифа, когда он намыливал тебе шею.
- Без шуток, - сказал я, - кто это был? Монро?
Мэнсфилд, Бордо-Коллинз?
- Ни один из этих господ, - сказала она счастливым голосом. - Мистер Харкнесс просит передать, что ему срочно нужно тебя увидеть.
- Опять совпадение! - сказал я. - Это становится невыносимым.
- Соединить тебя? - спросила Аннабел безразличным голосом.
- Он хочет видеть меня, я хочу видеть его, я пойду и повидаю его, сказал я.
Когда я добрался до отеля "Старлайт", на моих часах было немногим более десяти. Когда я расставался с Камиллой ранним утром на краю бассейна, небо было чистым и прозрачным, теперь же стали появляться облака, что было для меня истинным облегчением: противно вставать и идти на работу, когда утро начинается хорошо, но если еще и днем ярко светит солнце - это уже просто мука.
Я постучал к Харкнессу, и дверь быстро открылась. Он опять был в пижамных брюках и черном шелковом халате.
- Это ваш рабочий костюм? - спросил я его.
Он добродушно улыбнулся:
- Входите, лейтенант, вы как раз поспели к завтраку.
- Не надо! - Я вздрогнул.
Он уселся за, стол и бросил на него оценивающий взгляд, пока я усаживался в кресло, тщательно отворачивая голову.
- Вы хотели меня видеть, - сказал я. - Вы меня видите.
На стоящей перед ним тарелке возвышались три огромных куска ветчины. Он осторожно положил на каждый кусок три печеных яйца, затем поколебался и в конце концов полил все блюдо густым кленовым сиропом.
- Лейтенант, - тихо сказал он, - вы должны мне помочь.
- С вашим завтраком я не желаю иметь ничего общего, - сказал я слабым голосом.
- Я не шучу!
