Должна сказать, что в следующий раз моя босая нога коснулась неровностей мостовой уже на искусственной улице Севильи, созданной декораторами нью-йоркского «Эден мюзе», – во время великого дебюта Беллы Отеро в 1890 году. Однако потребовалось еще несколько месяцев и много стараний моего нового покровителя Эрнеста Андре Джургенса, чтобы я смогла повторить этот волшебный ритуал, до сих пор помогающий мне вновь переживать те счастливые моменты.
– Что вам здесь нужно, молодой человек? Не наступайте сюда! Будьте любезны, оставьте меня в покое. Разве вам не говорили соседи, что Каролина Отеро – сумасшедшая старуха, которая никогда – слышите, никогда! – не разговаривает с журналистами? Уходите или я позову полицию…
Многие считают, что первый успех пришел к Белле в Париже в восьмидесятые годы, однако я должна объяснить, что это заблуждение, и связано оно с хорошо продуманным шагом соадминистратора «Эден мюзе» в Нью-Йорке Эрнеста Джургенса.
В 1889 году, когда состоялась знаменитейшая Всемирная выставка в Париже, Джургенс отправился во Францию с целью нанять артистов для следующего театрального сезона в Нью-Йорке. Директор театра граф Альфред фон Кесслер поручил ему найти «настоящую испанскую танцовщицу с хорошей репутацией на французской сцене – такую, которая сможет затмить Карменситу, эту фальшивую звезду наших конкурентов "Костер и Билз"». Однако, проведя несколько недель в Париже, администратор так и не нашел подходящей танцовщицы. Следует объяснить, что в те времена все экзотическое – будь то японское, индийское и даже испанское – производило фурор не только в Европе, но и в Соединенных Штатах. Это было очень модно, и никого не смущало, что знаменитая Карменсита из «Костер и Билз» была на самом деле дочерью польского каменщика-эмигранта, живущего в штате Пенсильвания. Джургенс не мог и представить, что будет так трудно найти в кипящем Париже соперницу польской Карменсите. В городе было несколько испанских артисток, однако Джургенс убедился, что ни одна из них не способна соперничать с Карменситой, которая – нужно признать – была довольно талантлива. Джургенс уже собирался вернуться домой со скудным артистическим багажом («Танцующие сибирские собаки», «Чудесный танцовщик на китайских блюдах» и, наконец, две испанские танцовщицы «Дуэт Ибаньес», прославившийся своим танго на 333 метров по лестнице Эйфелевой башни), но прежде решил обойти провинциальные кабаре, надеясь отыскать «редкую жемчужину», которую можно было выдать за звезду в Нью-Йорке. Так этот спокойный тридцатишестилетний отец семейства имел несчастье повстречать и полюбить Каролину – именно он создал Беллу Отеро из никому не известной танцовщицы, зарабатывавшей не столько танцами, сколько проституцией.
Прежде чем мы узнаем, как, используя различны ухищрения, влюбленный администратор превратил хорошенькую девицу-танцовщицу из марсельской трущобы в знаменитейшую артистку, следует рассмотреть исторические и социальные условия, способствовавшие созданию той легкомысленной и великолепной атмосферы, известной как «бель эпок», именно тогда появилось множество таких персонажей, как Белла Отеро Социальные модели – явление определенной эпохи поэтому, чтобы лучше понять феномен Беллы, необходимо иметь представление о нравах и атмосфере конца девятнадцатого века. В то время мир – по крайней мере цивилизованный – считал единственной достойной сто «лицей Париж.
В
