Более удачливые поселились неподалеку от православного храма на авеню Царевич. В этом районе было немало красивых домов в славянском стиле, где эмигранты и их друзья собирались по вечерам вокруг самовара и играли в карты, вспоминая счастливые давние времена. Дома семьи Франк и Беллы Отеро располагались рядом. Поль Франк-младший, бывший в то время подростком, вспоминает любопытные истории, и передо мной предстает Отеро, лживая женщина с гордым характером. Например, он рассказывает, на какие ухищрения пускалась Белла, чтобы обеспечить себя средствами для игры. «В период бедности?» – спросила я. «Не только тогда, – сказал Франк, – но и в расцвете славы. Мой отец удивлялся тому, что Отеро, разыгрывая невероятную рассеянность, имела обыкновение уносить из гостиниц и ресторанов все серебряные приборы, помещавшиеся в сумочку». Изображая из себя клептоманку, добавляет Франк, она хватала ценные предметы, конечно, мелкие, чтобы их можно было незаметно унести. Сувениры, вазочки, маленькие подносы… Если вдруг ее заставали за этим занятием, Белла, всегда державшаяся с достоинством, с видом оскорбленной невинности отрицала очевидное, произнося ледяным тоном: «За кого вы меня принимаете?» – и возвращала ложечки и солонки на место.
Мелкое воровство… жульничество… даже дешевая проституция – Белла не брезговала ничем ради того, чтобы вновь и вновь испытать ни с чем не сравнимое удовольствие, когда сердце бьется в унисон с подпрыгивающим мраморным шариком. Оставшись совсем без средств, Каролина прожила остаток жизни на небольшую пенсию в шестьсот двадцать пять франков, которую ежемесячно получала от неизвестного (и очень благоразумного) лица: этих денег как раз хватало на сносное существование, и только.
Однако все это – страсть к игре, разорение, старость – было где-то далеко от 1894 года, когда импресарио Джозеф Кун устроил Белле триумфальные гастроли в Австралии и на Ближнем Востоке. Отеро, которой было тогда около двадцати шести лет, вернулась в Париж и через две недели возобновила роман с князем Монако Альбертом. Еще меньше времени ей потребовалось, чтобы избавиться от строгого кукловода.
Белла пользовалась большой популярностью у публики, но ей предстояло одолеть еще много ступеней на лестнице славы – впереди были триумфы, экстравагантные любовные связи и дорогие подарки. Тогда Каролину Отеро еще не называли одной из «шикарных» женщин Парижа, да и конкуренток было немало.
В Париже имелось множество красивых девушек, готовых на все ради единственного статуса, дававшего женщине того «времени свободу и вес в обществе: статуса, приобретаемого через сцену и спальню. Нравы той эпохи превращали смелых девушек в очень влиятельных женщин. Даже серьезные газеты, как, например, «Фигаро», следили за победами этих нимф, их попытками самоубийств (очень распространенный в те времена способ привлечения внимания) и подробностями жизни. Их влияние в обществе было таким, что и в моде старались им подражать: если эти дамы не носили корсет или стригли волосы, это бралось на заметку. Де Дион, первый производитель автомобилей во Франции, стремясь угодить Белле Отеро, подсчитал, какой высоты должна быть машина, чтобы в ней удобно могла помещаться ее шляпа. Война 1914 года нарушила этот стиль жизни, но до того времени Париж и весь мир восторгался куртизанками – чаще всего женщинами низкого происхождения, придававшими блеск мужчинам и служившими вечной темой для бесед ненавидевших их «честных» дам.
По мнению последних (завидовавших свободе «распутниц»), чтобы стать куртизанкой, требовалось три вещи: полное отсутствие принципов, красота и везение. Они ошибались. Необходимо было обладать и другими качествами. Во-первых, умом. Ведь дурочкам никогда не удалось бы подняться наверх. Для того чтобы стать куртизанкой, требовалась особая двойственность: быть нежной и в то же время непреклонной, чуткой и одновременно надменной, внешне дерзкой, но на самом деле очень осторожной в выборе любовников и покровителей. При этом наибольшие трудности возникали после первой победы. Именно тогда становилась известна их настоящая цена, потому что разница между роскошной куртизанкой и обычной кокоткой не была связана с успехом на сцене или в театре (в подавляющем большинстве все они были артистками небольшого таланта).
Не зависело это, как ни странно, и от их любовного искусства. Легендарная куртизанка отличалась от кокотки прежде всего умением выбирать себе любовников и их сохранять. Именно это и делало их легендарными.
«Мужчины готовы на все ради того, чтобы их видели под руку со мной, – любила говорить Отеро, – я увеличиваю их вес в обществе и еще больше – славу об их богатстве. Естественно, это стоит денег».
