Вдруг за завываниями ветра он услышал прямо позади себя звук рвущейся ткани. Он обернулся и увидел длинное лезвие, разрезавшее шкуры, которыми был укрыт вигвам. Широко раскрыв глаза, он наблюдал, как лезвие исчезло и появились смуглые пальцы, раздвигавшие разрезанные части. В разрезе возникло лицо Длинного Шага.
Келеб чуть не вскрикнул от неожиданности, но краснокожий сделал предупреждающий знак, призывая его к молчанию. Индеец удовлетворенно кивнул, увидев лежавшую без сознания девушку, и знаком призвал Келеба следовать за ним.
Келеб переступил через тело девушки и вылез наружу. Длинный Шаг дотронулся до его плеча и кивнул в сторону леса. Келеб потряс головой и прошептал:
– В том вигваме что-то происходит. Туда вошел белый человек, и я хочу знать, кто он.
Однако Длинный Шаг взял его за плечо и прошептал ему в самое ухо:
– Потом. Ты нужен сейчас своей женщине.
Келеб уставился на индейца:
– Женщина? О какой женщине ты говоришь?
– С золотыми волосами. Твоя жена.
Он нужен Рокси? Он не верил. Он был последним, кто был ей нужен… или кого она хотела бы видеть. Он пронзительно посмотрел на индейца.
– Зачем я нужен ей?
Потянув его за плечо, Длинный Шаг позвал:
– Пойдем. Я расскажу тебе по дороге.
Снежная буря не кончалась. Они шли, и Длинный Шаг рассказывал обо всем, что произошло в хижине.
Келеба охватил гнев. Как мог посметь этот Эз Джонсон или кто бы то ни было другой дотронуться своими грязными руками до Роксаны, до ее прекрасного тела – ему была невыносима эта мысль. На какую-то долю секунды он разозлился даже на своего индейского друга за то, что тот убил Джонсона и лишил его удовольствия сделать это самому.
Уже за полночь они подошли к хижине. Сквозь снегопад они разглядели тусклый огонек, мерцавший внутри. Келеб вздохнул. Он устал как собака, рана ныла. Он подивился выносливости Длинного Шага. После такого пути человек должен чувствовать себя смертельно уставшим.
Келеб громко постучал в покосившуюся дверь. Голос, который он так хорошо помнил, спросил осторожно:
– Кто там?
– Я и Длинный Шаг, а кого вы ждете? – отозвался он.
Он услышал ее удивленный вскрик. Его сердце упало. Он был прав – она ожидала увидеть Сета.
Заскрипели ржавые петли, и дверь открылась. Келеб смотрел на нее и не мог ничего с собой поделать.
Она по-прежнему была завернута в одеяло, и он видел ее гладкие ноги. На плечи падали вьющиеся золотые волосы, которые казались живыми в мерцании огня.
Он проглотил комок в горле и отвернулся от нее.
– Кого же должен был привести Длинный Шаг? Разве я не твой мужчина?
Она слушала, как он произносит эти слова, и думала: «Такой же, как всегда, – презрение и ненависть».
Ей захотелось задеть его. Сделать так, чтобы с лица его исчезла эта холодная самоуверенность. Холодным, лишенным выражения голосом она ответила:
– Ты не мой мужчина. Ты никогда им не был.
Он опустил глаза, чтобы она не прочла в них боль, которую причинила. Поборов себя, он отозвался с пренебрежением:
– Правда? Ты имеешь в виду, что Сет, этот джентльмен, занял мое место?
Она обернулась и посмотрела ему прямо в глаза:
– Мы с ним поженимся весной. Если ты спрашивал об этом, то я отвечу «да».
Последовало молчание. Келеб потерял все самообладание. Ее слова ранили его неожиданно сильно. Справившись с собой, он нашел в себе силы спокойно спросить:
– В самом деле? А ты сказала ему, кто был первым?
Его оскорбительные слова пощечиной хлестнули ее по лицу. Роксана сжала кулаки и закричала:
– Я ненавижу тебя, Келеб Коулмен. Я ненавижу тебя до боли.
Казалось, ее вспышка не задела Келеба. Он и раньше слышал от нее такие слова. Он начал медленно приближаться к ней. Огонь в его глазах и звериная усмешка сказали Роксане, что она зашла слишком далеко. Она поглубже завернулась в одеяло и начала пятиться. Вдруг она почувствовала, что отступать дальше некуда: на пути ее отступления стояла кровать.
Келеб, все так же усмехаясь, приблизился к ней. Ласковым голосом он проговорил:
– Рокси, дорогая, ты же знаешь, что это неправда.
Ее ноги были прижаты к кровати. Она тихо вскрикнула:
– Нет!
Последовала борьба. Роксана пыталась вырваться от него и одновременно удержать на себе одеяло. Но она проиграла. Одним резким движением Келеб вырвал у нее одеяло. Она ослабела от того голода, с которым его глаза пожирали ее тело. Наконец она положила голову на грязную, набитую сеном подушку, и закрыла глаза, покоряясь его желанию.
Она начала дрожать – он убрал волосы с ее лба и затем начал ласкать ее шею. На секунду он ощутил под пальцами биение ее крови, потом положил руку ей на грудь, поглаживая и лаская. Ей на лицо упали его волосы, его губы искали ее рот. Сначала они были мягкими, но постепенно становились сильными и жадными, раздвигая ее губы. Она хотела закричать: «Убирайся, я не хочу тебя!» Но вместо этого она прошептала: «О, Келеб, Келеб». Он обнимал ее, и только это имело для нее смысл в этот момент.
