Скажем сразу, они опоздали. Капитан галиота был человеком серьезным, слов на ветер зря не бросал. Прошли таможню, а дальше лови попутный ветер и вперед! Наши герои опоздали с точки зрения здравого смысла, но по законам моего сюжета они приплыли как раз во время. Таможня задержала галиот на час, и Матвей, отирая ладонью мокрое лицо, успел различить в утренней дымке отплывающий корабль и женскую фигуру на палубе. Она была в алом плаще, шарф развивался на ветру, в лучах зари он казался розовым. В эту минуту князь Козловский со всей очевидностью понял, что именно свою возлюбленную он видел под Данцигом, когда туман на минуту отступил и оголил палубу вражеского корабля. Конечно, это была Николь, и странно, что она не сказала ему об этом.
– Ты что, плачешь, что ли? – спросил потрясенный Родион.
– Нет, это просто брызги.
В начале разделаемся с делами политическими. Опыт Шамбера с намерением развязать войну не удался, однако он не был вовсе так бездарен, как кажется на первый взгляд. Через пять лет все повторилось, но события укладывались уже совсем в другую фабулу. Этот политический скандал вошел в историю под названием «убийство Синклера».
Россия тогда активно воевала с Турцией, фельдмаршал Миних одерживал славные победы. И как раз в это время Швеция собралась наконец вернуть туркам старый долг Карла XII. Долг можно отдавать деньгами, а можно оружием. Стамбул согласился на второе. Вначале шведы снарядили корабль и на нем послали десять тысяч мушкетов, при этом обещали через год выслать еще двадцать тысяч единиц того же оружия.
Посредником в переговорах с турками был майор Синклер. Опытный шведский агент со стажем, он уже успел попортить много крови России. Косвенно он был замешан и в польские дела, особенно болезненные для Петербурга. Недолго думая Миних отдал тайный приказ оного шпиона «анвелировать». Вот несколько скорректированные выдержки из приказа: «…искать с ним случая компанию свесть или иным каким образом его видеть, а потом наблюдать и, где б поляков не было, постичь. Ежели такой случай найдете, то надо стараться его умертвить или в воду утопить, а письма прежде без остатка отобрать».
Синклер был убит в июле 1739 года недалеко от Бреславля, депеши были отобраны и отосланы по назначению. Очень интересно, как развертывались события дальше. В Стокгольме среди «партии шляп» убийство Синклера вызвало страшное озлобление. Молодые, патриотически настроенные офицеры буянили в трактирах и на улицах, требуя немедленно напасть на Россию. Наш посланник Михайло Бестужев, ожидая нападения, сжег все важные документы и тайные депеши, а также счета по подкупам, а сам вынужден был скрываться. Где-то там разбили стекла в православном храме, в окно дома Бестужева запустили камнем. Словом, полное безобразие.
Но совсем иначе вело себя высокое шведское начальство. Поначалу оно вообще хотело скрыть убийство Синклера. Глава секретной миссии Грюнберг откровенно сокрушался, что убийцы русские и что всему миру это известно. Для шведских политиков в этот момент было куда выгоднее, чтобы убийцами были разбойники или гайдамаки.
А Россия с невинной улыбкой на устах твердила, что к убийству Синклера не имеет никакого отношения. Офицеры исполнители (история сохранила их имена: поручики Левицкий и Веселовский), конечно, были наказаны. Хороши исполнители тайной миссии, если перебаламутили всю Европу. Поручиков сослали в Тобольск, откуда их потом, правда с переменой фамилий, освободила Елизавета.
Меж тем русские одержали полную победу над турками. Стокгольмские страсти по поводу убийства Синклера ушли в песок, Франция еще не дала шведам команды на войну с Россией.
А спустя еще два года Франция эту команду дала. Тогда в России намечался государственный переворот, революция, как тогда говорили. Годовалый ребенок на троне со слабой регентшей никого не устраивал. Удивительно, но и Францию тоже. Министры-то остались на своих местах, Остерман как стоял за союз с Австрией против Франции, так и продолжал стоять. В Париже считали, что Елизавета на троне будет более уступчива, и они решили подсобить ей занять трон с помощью шведов. Откуда-то явилась наивная мысль, что дочь Петра, получив помощь извне, вернет Россию к старому образу жизни, и она опять станет безликой Московией, которая не путается под ногами и не вмешивается в политику Европы. Больше всего суетился в Петербурге французский посланник Шетарди.
Летом 1741 года шведы объявили войну России. Лозунгом операции было: «Избавить достохвальную русскую нацию для ее же спокойной безопасности от тяжкого чужеземного притеснения и бесчеловечной тирании». Перед объявлением войны шла долгая дипломатическая торговля. Нолькен и Шетарди обхаживали Елизавету с утра до вечера, требовали письменных обязательств, особо намекая, что Швеция надеется получить хотя бы часть земель, завоеванных Петром. Елизавета на письменные обязательства не согласилась, а на словах передала, что готова платить за оказанные услуги, но только деньгами, поскольку в противном случае «народ ее не поймет».
