Французская пехота расположились вдоль берега между каналом и морем. Оттуда они и двинулись на русские ретраншементы. Укрепления наши имели высоту «в полтора человека», то есть около трех метров, с внешней стороны ретраншементы были выложены бревнами, а перед ними – засека из вырубленных сучьев и деревьев. Французы дрались со смелостью почти безрассудной. При этом всеми способами подавали сигналы городу, призывая жителей помочь им в ратном деле. Осажденные откликнулись, из города вышел большой отряд пехоты. Быстро разобрались, что к чему. Французы стали атаковать правое крыло русской обороны, горожане принялись за левый.
Русские подпустили атакующих поближе и, когда они были буквально в пятнадцати шагах, открыли по неприятелю шквальный огонь. В общем, и французы, и горожане бесславно отступили. Победа! Но русские воевать дальше тоже пока не могли, поиздержались с боеприпасами. Пули, бомбы – все кончилось. Теперь ждали русский флот. Хорошо хоть, что в конце мая в первый раз за всю осаду саксонская армия сменила в траншеях русскую. Можно было отдохнуть, в бане помыться, постираться и так далее – какие еще у солдата дела на отдыхе.
Двенадцатого июня прибыл и встал на рейде русский флот: 16 линейных кораблей, 6 фрегатов и 7 прочих судов. В русский лагерь были доставлены артиллерия, боеприпасы и продовольствие. Теперь и воевать можно!
Меж тем французская эскадра как-то разом испарилась. Каждому разумному человеку приходила в голову мысль, что они узнали о скором прибытии русской эскадры и не пожелали принять бой. Но откуда они проведали об этом, если дело велось в жесточайшей секретности?
Объяснение этому вскоре было найдено, оно носило почти анекдотический характер. Оказывается, французы захватили наш фрегат. Как рассказывает в своих записках Эрнст Миних (сын фельдмаршала), на французском корабле служил «преискусный морской офицер по прозванию Бараль». Теперь представьте… военным строем движется наша эскадра, а один фрегат отбился от стада, может, отстал, а скорее вперед ушел: или поймал парусами слишком резвый ветер, или штурман с приборами перемудрил. Капитаном резвого фрегата был некто Фремери – француз, недавно вступивший в русскую службу. Далее Эрнст Миних: «Не имея в своей инструкции (каково, а?) ни малейшего извещения о разрыве мира с Францией, он был столь неосторожен, что по приглашению Бараля, старого своего знакомца, взошел на его корабль, и не успел лишь тут оглядеться, как его фрегат был окружен тремя линейными кораблями и под угрозами потопления принужден был сдаться».
По прибытии русской эскадры начались планомерные обстрелы города из пушек. На второй день обстрела взорвали пороховой магазин в крепости Вейксельмюнде, вблизи которого находилась французская пехота. Положение французов было безвыходным. Начались переговоры. Французы хотели, чтобы их посадили на суда и отправили в Копенгаген, но Миних на это не согласился. После долгих прений французам было дозволено выйти из лагеря под знаменами, соблюдая все почести. Далее они сели на русские корабли, там сдали оружие и отдались на волю русской императрицы.
Вскоре сдался и Вейсельмюндский форт, главная заноза для осаждавших. Весь гарнизон выступил стройными отрядами, с оружием и присягнул королю Августу III. Теперь можно было вести мирные переговоры с данцигским магистратом. За убытки город должен был заплатить России миллион талеров. Главным условием Миниха при подписании капитуляции было: немедленно выдать наших военнопленных, экс-короля Станислава, польского примаса и представителя Франции маркиза де Монти, а также все войско и офицеров, состоящих на службе у города.
Вот здесь русских ждала полная неожиданность. Магистрат известил фельдмаршал покаянным письмом, каждая строчка в нем выказывала смущение, что король Станислав сбежал! Вначале Миних не поверил, решив, что все это происки горожан. Вскоре узнали подробности. Боясь русского плена и предстоящего ему унижения, король Станислав переоделся в крестьянское платье, и с одним провожатым тайно отбыл морем в неизвестном направлении. При этом магистр и чиновники его клялись, что понятия не имели о побеге короля. Знали о побеге только маркиз де Монти и примас.
За побег Станислава контрибуция в пользу императрицы была увеличена вдвое, впрочем, уже при расплате Анна скостила эту сумму. Миних со штабом и саксонским герцогом переехал в Данциг. Отслужили благодарственный молебен, присягнули в верности законному королю. Теперь ждали самого Августа.
Король Август III приехал через неделю и принял от шляхты и магистрата «торжественное изъявление знаков приверженности». Действо происходило не в самом Данциге, а в пригороде, в Оливском монастыре. Имел место обеденный стол, то есть большая пьянка на сто человек. Прощаясь с Минихом, король поблагодарил его за службу, сказал необходимые при сем слова признательности и пожаловал шпагу, осыпанную драгоценными камнями, и не менее роскошную трость.
