Вот, собственно, и все про осаду Данцига. Она продолжалась 135 дней лишений, жестокости, болезней, лазаретного кошмара, ругани, недосыпания, недоедания, здесь все понятно. Россия потеряла восемь тысяч солдат и около двухсот офицеров.
Из всех полученных сообщений Бирона больше всего взволновало известие о бегстве экс-короля Станислава. Да возможно ли, чтобы об этом не знали во Франции? Наверняка Париж и подготовил этот побег. Именно поэтому, с видами на будущее, они и подослали к нему скользкого, вежливого до угодливости и опасного аббата. Игра продолжается и будет настолько серьезной, что Флери, согласись Бирон на него работать, расщедрится и теперь уже реально вышлет ту сумму денег, которую у него запросит обер-камергер.
И дело здесь не в том, что Франция решила его шантажировать призрачными, случайно попавшими в его руки деньгами. Кого ему бояться? Перед кем отчитываться? Ответчиком он может быть только перед возлюбленной государыней. Пока он смело может употреблять этот эпитет – возлюбленная. Пока они с Анной идут по жизни, прижавшись друг к другу плечом, чувствуя тепло этого плеча и поддержку.
А если чьи-то подлые, завистливые губы нашепчут Анне в ухо о подкупе ее Эрнеста, то он просто и без утайки расскажет, как получил эти деньги, и они посмеются вместе. В конце концов, эти двести тысяч в золоте и брильянтах были посланы на выборы Станислава Лещинского. Следовательно, прикарманив их, Бирон уже который раз сослужил службу России.
Правда, Анна может поинтересоваться, почему он не сообщил ей об этом сразу. Сумма не слишком велика, но и не мала, а государственная казна не переполнена звонкой монетой. Но уж в этом случае он сумеет оправдаться. Аннушка добра и незлобива, может и пожурит по-матерински, а потом и поцелует в губы, и скажет, ладно, голубь мой, дарю. Все дарю: себя, деньги, Курляндию, новые усадьбы и земли, а также души рабов своих. Все – кроме трона.
Флери видит в нем реальную силу, реального политика, и это льстит. А может, Россия и впрямь тесновата для его, Биронова, ума и таланта?
Слуга вошел в кабинет с зажженными шандалами и тихо удалился. Через приоткрытую на миг дверь донеслись отдаленные шумы и детские голоса. Опять Ядвига ссорится с братьями. Характер у малютки слишком решительный. Некрасивая, веснушчатая, с непропорциональной фигурой и темным взглядом изподлобья, а характер таков, что слова ей поперек не скажи. Мальчики послушны и вежливы, Бенгина приучила их выказывать почтение и любовь к государыне, и ножкой шаркнут, и улыбнуться ангельски, а Ядвига даже на государыню смотрит букой. Надежда семьи – старший Петр. Только бы женить его на ком подобает. А в конце концов, и принцесса Анна Леопольдовна пока только невеста. Но ведь не жена!
Однако он отвлекся. Нашел время думать о детях. Сюда они не придут, им строжайше запрещено совать нос в отцовский кабинет. Так о чем он только что так спокойно и, главное, дельно думал?
Ах, да… Первый этап борьбы за польский трон выигран, теперь сцена словно раздвинулась. Теперь вся Европа – арена борьбы. Но за что и против кого? Бирон интересовался политикой постольку-поскольку. Это была епархия Остермана, а также Карла Левенвольде. Вначале надо точно, с бумагой в руках, определить интересы России на сегодняшний день. Идеально, конечно, чтобы они совпадали с французскими, но такое редко случается.
Что он знал точно? Франция воюет с Австрией, поскольку цесарь согласился с возведением на трон Августа Саксонского, своего близкого родственника. Теперь принц Евгений Савойский требует, чтобы Россия поставляла ему по договору русские войска. Здесь Карл Левенвольд повел себя правильно, ответил Евгению, что наши войска рассеяны по Польше, конца тамошним неприятностям не предвидится, а потому он не в праве налагать на наше и без того измученное войско новые тяготы.
Кроме того, России надо защищать собственные границы с Персией и с Турцией. Осторожно надо вести себя и со шведами. Наш посланник Михайло Бестужев пишет из Стокгольма, что там очень взволнованы французскими интригами. Достаточно малой искры, и они пойдут на нас войной, дабы отбить у России Ливонию и прочее. Шведский двор активно поддерживает Францию, а сам король благоволит России. Шведы осмелились послать военные отряды в осажденный Данциг. Естественно, Франция им за это заплатила. Правда, говорят, воевать отправились одни добровольцы, а король шведский умыл руки. Потому что он всего лишь пешка в политической игре. Сейчас, когда Данциг взят, шведы сильно жалеют, что так активно вмешивались в русские дела. Остерман говорит, что как только кончится вся эта возня с Лещинским, Швеция начтет искать военного союзника против России. И союзником этим станет, конечно, Порта.
А интересно, где Франция покупает лошадей, подумал Бирон. Понятное дело – в Испании и в Аравии. В этом свете вполне понятна дружба Франции с османской Портой. Что-что, а в хороших лошадях мусульмане понимают.
