Я отметила, что надо обсудить это с Броэмом, когда будет возможность. Почему он не сказал мне, что сделал? Мы провели почти всю субботу вместе, а он даже не подумал упомянуть, что отстаивал меня перед директором?
Вдобавок к той истории, когда Броэм ударил (ударил!) кого-то на вечеринке. Ну, меня всегда спрашивали о противоречивых сигналах, и я каждый раз давала такие же приблизительные ответы. Противоречивых сигналов не существует: они ясно указывают на правду своим присутствием, и вы либо верите в сладкие слова, как влюбленный дурак, либо придаете слишком большое значение странным непоследовательным действиям. Но возможно, мне стоило взять свои слова обратно, потому что в поведении Броэма ничего ясного не было. Не тогда, когда он, по-видимому, все еще был счастлив с Вайноной.
– Ты звонишь ей или нет? – спросила мама, вернув меня к реальности.
– Нет, – сказала я. Все сейчас было таким запутанным, подавляющим и пугающим. Разговор по телефону. – Нет, я собираюсь написать ей.
– Не смей! Сообщение – это неподобающее извинение, Дарси.
Но я проигнорировала ее, поскольку только что поняла: если разговор по телефону для меня был неловким, то для Брук все оказалось бы намного хуже. Потребовать от нее немедленного ответа или же сидеть в неловком, затянувшемся молчании? Нет, это было грубым эмоциональным давлением. Письмо – это вежливо. Оно даст ей возможность понять все ясно и без путаницы, а потом она спокойно подумает и ответит в удобное ей время. Или нет – если она все еще была в таком эмоциональном состоянии.
– Твое поколение такое грубое, – жаловалась мама, пока я составляла сообщение, – Дарси.
Отправлено.
– Позвони ей, Дарс, – сказала мама.
– Уже поздно. Я написала ей. Она даст мне знать, когда захочет поговорить.
Мама драматично закатила глаза и вздохнула, как будто я только что решила написать, а не позвонить президенту, чтобы сообщить ему новости о ядерной атаке или что-то вроде этого. Да-да, я и мое поколение – варвары, я поняла.
– Спасибо, – сказала я.
– За что? Ты не последовала ни одному из моих советов.
– Да. Но ты выслушала.
Мама вытянула руки, чтобы обнять меня, и я подошла к ней.
– С этого момента буду стараться это делать. Я также хочу попросить тебя, чтобы ты пообещала мне: с этого момента ты будешь приходить ко мне всегда, когда понадобится помощь. Идет?
– Идет.
– Ты закончила? – Эйнсли крикнула с лестницы. – Я не слышу ни всхлипываний, ни унижений.
– Вместо этого я написала ей, – ответила я, вырываясь из объятий.
– О, отличный выбор, – сказала Эйнсли, возвращаясь в гостиную. – По крайней мере это не поставит ее в неловкое положение.
Мама в недоумении всплеснула руками.
В одной руке Эйнсли держала платье.
– Окей, две вещи. Первое – от этих рукавов надо избавиться. – Она развернула и показала деревенское платье кремового цвета с пышными рукавами.
– Гм, очевидно, они уродливые, – сказала я.
– Конечно. И подшить его, чтобы оно стало объемным.
Мама прищурилась, задумавшись. Я сделала то же самое.
– Подшей, – сказали мы одновременно.
– Окей, здорово, вы лучшие. Хм, и еще, Дарс, Ориэлла только что выложила новое видео.
– Круто, я позже посмотрю.
– Нет, оно важное. Она только что опубликовала свой тур. Она приезжает в Лос-Анджелес.
Я взвизгнула и вскочила так быстро, что чуть не вылетела из кресла.
– Что?
– Да, сначала будет ее выступление, а потом мастер-класс, и ты можешь прийти и встретиться с ней. Ты можешь встретиться с ней!
