– Разве там не SFX? Типа звуковой эффект? – спросил мистер Эллиот.
Финн покачал головой.
– Такой старый, а такой наивный.
– Старый? Мне двадцать семь! И не рассказывай о фильмах так, как будто я не понимаю, о чем речь, я смотрел их.
– И что ты хочешь этим сказать, Финн? – перебила Рей, ее звучный голос снова вернулся в мою жизнь.
Брук посмотрела на нее, потом уставилась в пол. Насколько я знаю, она все еще не выяснила отношения с Рей. Думаю, даже несмотря на то, что я запустила движение, это магическим образом не заставило исчезнуть злость Брук за то, что Рей сделала.
– Я собираюсь сделать Райана и Чеда официальными талисманами нашего клуба.
– Мы рассмотрим это, переходи к следующему, – быстро сказал мистер Эллиот.
Финн прищурился, а потом провел пальцем по своей папке-планшету.
– Окей… здесь обращение от… – он зажмурился и отпрянул назад, – Финна Пака.
Рей выглядела так, словно ей хотелось вырвать планшет у него из рук.
– Я проснулся в четыре утра после воодушевляющего сна и понял – аллитерация! Мы должны называться Слуб странных и сомневающихся. Слуб начинается с «С». Три «С». Это определенно увеличит количество участников.
В комнате образовалась мертвая тишина. Финн огляделся, делая движения руками в ожидании ответа.
Рей подняла руку. Финн указал на нее.
– Рейна, всегда пожалуйста.
– Осталась еще одна тема, и у нас заканчивается время, – сказала Рей.
Финн выглядел расстроенным.
– Хорошо, но мы обсудим это на следующей неделе. Итак, последняя тема – это… враждебное отношение к бисексуалам с Дарси.
Ему не нужно было объявлять так, будто мы на ток-шоу. Внезапно взгляды всех оказались прикованы ко мне. И я не хотела делать этого, но знала, что должна.
– Итак, – сказала я. – С недавних пор я чувствую себя… немного сбитой с толку. И вот в чем дело. Я… я и правда боюсь испытывать чувства к парню, любому парню, – выдавила я. Вот. Теперь я сказала это вслух, поэтому не могла отказаться от своих слов, даже если бы захотела. – Я – би. Но в последний раз, когда мне понравился парень, я не была частью этой группы, и бисексуальность не являлась такой важной частью моей личности. Но теперь все по-другому, и думаю, что это как-то странно.
– Как странно? – спросил Финн.
Я сглотнула и оглядела лица, уставившиеся на меня. Никто не выглядел раздраженным или готовым к осуждению, несмотря на то, что это казалось тупым и тривиальным, чтобы обсуждать. Страх сойти за натурала.
– Если я с парнем, то получится, будто я больше не принадлежу к этому сообществу. Что, если у меня появится парень? Для меня будет странно прийти с ним на мероприятие или даже сказать таким, как мы, что у меня есть парень. Мне кажется, меня осудят.
– О боже, Дарси, – сказала Джез. – Мы не осудим тебя.
– Ты часть нашего сообщества, – просто сказал Финн.
Брук кивнула, а у меня перехватило дыхание. Впервые за несколько недель она признала меня.
Алексей скрестил руки на груди и лег на стол.
– Это все в твоей голове, – сказал он. – Даю слово, ты единственная, кто так думает.
– Нет, – резко сказала Рей, и я повернулась посмотреть на нее.
Она не выглядела озлобленной, но тон ее голоса был суровым. Мой желудок скрутило. Это было то, чего я боялась. Что я расскажу об этом, а мои страхи станут еще сильнее. Но потом она продолжила:
– Не заставляйте ее верить в это. То, что она описывает, называется скрытым враждебным отношением к бисексуалам, к чему они не имеют никакого отношения. Это все навязано сообществом. Нас все время заставляют чувствовать, будто у нас недостаточно нетрадиционная ориентация, чтобы тусоваться с такими людьми.
Ну. Сказать, что я была ошеломлена в тот момент, – значит не сказать ничего. Внезапно я почувствовала прилив тепла и благодарности к ней. Благодарность, которая мгновенно омрачилась чем-то, что напоминало чувство вины. Я не заслуживала поддержки.
– Это правда, – сказала Лили. – К асексуалам и аромантикам также дерьмово относятся.
Эрика повернулась, чтобы взглянуть на Лили глазами, полными надежды.
– Точно, – сказала Рей.
– Скрытое враждебное отношение к бисексуалам? – повторил Джейсон.
Рей не упустила момент:
– Да. Это когда бисексуалы начинают верить в бифобию, которой окружены. Нам говорят, что наша сексуальная принадлежность вымышлена, или что мы натуралы, если выбираем кого-то противоположного пола, и то, что наши чувства не считаются, если мы никогда не встречались с людьми определенного пола, – полное дерьмо. И потом мы слышим это так часто, что начинаем в себе сомневаться.
– Да-а, – сказала я. – Это именно то, что я чувствую. Мне всегда говорили, что я «превращалась» в натуралку или «превращалась» в лесбиянку в зависимости от того, в человека какого пола я влюбилась. И совсем недавно кто-то сказал мне, мол, это хорошо, что я могу встречаться с парнями, ведь тогда мне не придется сталкиваться с дискриминацией.
