— Я сделаю все, чтобы завладеть твоим вниманием, — Я спрыгнула с гамака. Затем я помогла слезть ему, и наклонила вниз его голову, встречаясь с ним губами и посасывая его нижнюю губу. Затем я отстранилась. Он замурлыкал, — Я не сомневаюсь. Ты просто блестящее отвлечение.
Мое сердце сжалось.
— Что? — спросил он, увидев боль в моих глазах.
— Почему ты не можешь этого признать? Просто скажи это вслух. Ты используешь меня, чтоб перестать думать о ней. Это не конец. Это просто отвлечение.
Его лицо вытянулось.
— Я не это имел в виду.
— Это не любовь, Томас. Ты превосходно дал мне это понять. Я твое отвлечение.
Мои глаза уловили какое — то движение над нами, и Томас тоже поднял глаза. Трентон кружил Камиллу на балконе «Парусов», а затем он привлек ее в свои объятья. Она завизжала от наслаждения, они оба рассмеялись, а затем исчезли из нашего вида.
Томас опустил взгляд и потер сзади шею. Он насупил брови.
— Быть вместе с ней было ошибкой. Трентон любил ее с тех пор, как они были детьми, но я не думал, что он относился к ней достаточно серьезно. Я ошибался.
— Тогда почему ты не можешь просто отпустить ее?
— Я пытаюсь.
— Использовать меня, чтоб сделать это, не считается.
Он издал нервный смешок.
— Я исчерпал все способы, чтоб объяснить тебе это.
— Тогда перестань. Мне нужен другой ответ, а у тебя его нет.
— Ты ведешь себя так, будто бы любовь к кому — то можно просто так взять и выключить, как выключатель света. Мы говорили об этом уже много раз. Я хочу тебя. Я с
— В то время как ты скучаешь по ней, желая быть с ней. И ты хочешь, чтоб я поменяла все, во что я верю на это?
Он покачал головой в недоумение.
— Это невыносимое положение. Я думал, что мы идеально подходили друг другу потому, что мы одинаковые, но, наверное, мы все — таки слишком разные. Может быть, ты моя расплата, а не мое искупление.
— Твоя расплата? Ты все выходные заставлял меня поверить, что влюбился в меня!
— Так и есть! Я влюбился! Боже мой, Камиль, как я могу убедить тебя в этом?
Я замерла, и как только Томас понял свою ошибку, тоже замер.
— Черт возьми, прости меня, — сказал он, протягивая ко мне руку.
Я покачала головой, мои глаза защипало.
— Я такая…глупая.
Томас отпустил руки на бедра.
— Нет, ты не глупая. И именно поэтому ты сдерживалась. С той самой первой ночи ты знала, что нужно держаться от меня на расстояние. Ты права. Я не могу любить тебя так, как тебе это нужно. Я даже не люблю себя, — Его голос сорвался на последнем предложение.
Мои губы сжались в жесткую линию.
— Я не могу искупить тебя Томас. Тебе придётся самому разбираться с тем, что ты сделал Тренту.
Томас кивнул, а затем развернулся к дорожке. Я осталась позади, наблюдая за тем, как волны темного океана врезаются в песок, вместе с небом, роняющим слезы мне на плечи.
— Ты выглядишь нервным, — сказала я, — Он почует тебя на расстоянии мили, если ты не будешь мужчиной.
Томас взглянул на меня, но вместо того, чтобы бросить неодобрительный взгляд, который я ожидала, он изумительно сдержанно просто отвел взгляд.
Кто — то постучал в дверь, и я пошла открыть.
— Доброе утро, Лиис, — сказал Трэвис с эйфорическим румянцем на лице.
— Заходи, Трэвис, — я отступила в сторону, пропуская его, я старалась держать мою, достойную Оскара улыбку, чувствуя тяжелую вину. Я пыталась держать тяжелую вину, которую я чувствовала, усиливая мою, достойную Оскара улыбку, — Как прошла ночь? Мне не нужны детали. Я просто вежливая.
Трэвис посмеялся, а потом заметил сложенные простыни, одеяло и подушку на диване.
— О, — сказал он, потирая затылок, — Лучше, чем ваша ночь, братец. Должен ли я, э…должен ли я вернуться? Мне оставили записку на стойке регистрации, что тебе было нужно, чтобы я пришел сюда в шесть.
— Да, — сказал Томас, засовывая руки в карманы, — Садись, Трэв.
Трэвис подошел к дивану и сел, подозрительно смотря на нас.
— Что происходит?
Я села на уголок кровати, держа плечи расслабленными и пытаясь казаться невраждебной.
— Трэвис, нам нужно поговорить с тобой о твоем участии в Истернском пожаре 19 марта.
Трэвис нахмурил брови, а потом он засмеялся единожды без юмора.
— Что?
Я продолжила:
— ФБР расследовало это, и Томас смог повернуть дело в твою пользу.
Трэвис сложил руки вместе.
— ФБР? Но он же в рекламном агентстве.
Он указал на брата.
— Скажи ей, Томми.
Когда Томас не отреагировал, глаза Трэва сузились.
— Что это?
Томас посмотрел вниз, а потом на брата.
— Я не работаю в рекламе, Трэв. Я — Специальный Агент ФБР.
Трэвис пялился на брата десять секунд, а потом захихикал.
— О Господи, чувак! Ты начал меня волновать. Не делай так! Так о чем, на самом деле, тебе надо было поговорить со мной?
Его смех исчез, когда Томас не улыбнулся.
— Томми, брось.
Томас сдвинулся.
— Я работаю с моим боссом уже год, Трэвис, пытаясь договориться о тебе. Они знают, что ты был в Икинсе. План Эбби не сработал.
Трэвис покачал головой.
— Какой план?
— Пожениться в Вегасе, чтобы обеспечить тебе алиби, чтобы удержать тебя от тюрьмы, — сказал Томас, пытаясь держать его выражение расслабленным.
— Эбби вышла замуж за меня, чтобы удержать меня от тюрьмы?
