— О том, что эта тема тебе очень важна. И что ты «тоже». — Кирилл слегка растянул губы. — Я мою бабушку не знал. И… никто не знал. — переведя опустошенный взгляд на огонь, медленно и тихо говорил парень, будто бы под гипнозом.
— Что ты хочешь сказать этим? — уже заинтересованно спросила Оля, подняв вдруг голову со своих ладоней.
— Никто не знает, как выглядела бабушка. И я тоже. Я никому не говорил этого, даже Оксане, потому что… — он поднялся с песка и сел, выставив одно колено и уместив на него руку. — Ну а что бы она сказала, услышав это? «Хей, дорогуша, моя бабка была ведьмой, которая прокляла семью из легенды, а еще на самом деле никто не знает, как она выглядела, и как ее звали». Посчитала бы меня идиотом, это в лучшем случае.
— Как вы меня сегодня. — угрюмо бросила девочка.
— Я точно нет. — он снова взглянул в глаза Оле, из-за чего она смогла уловить тот самый туман, что появился при их первой встрече. — Я это к тому, что… — он прикусил нижнюю губу, будто бы усердно вспоминал, что хотел сказать.
— К тому, что легенда говорит правду?..
— Отчасти, — закивал Кирилл, — то есть, никакой дочери у бабушки не было. Но… если уж внешность бабушки никто не помнит, а свидетельства о ее смерти тоже нигде нет, то, быть может, она была замешана в том же, в чем были замешаны твои родители.
— Ну а… если твоя бабушка покойница, у нее ведь есть могила и надгробие с ее изображением, разве нет?
— Есть. Только вот на надгробии изображена молодая женщина. Все говорят, что это она в молодости, однако ни единой ее фотографии с молодости или старости в семье нет. И когда я спрашивал их об этом, они смотрели на меня, как на идиота. — чуть громче и эмоциональнее рассказывал парень, активно жестикулируя и внимательно следя за реакцией Оли.
Возможно, именно громкость голоса парня и привлекла накупавшуюся Оксану, которая внезапно появилась из темноты и пошла к тут же умолкшему Кириллу.
— И чего ты замолчал? — усевшись очень близко к нему, расстроенно спросила девушка. — Я пришла на звук твоего голоса, думала, ты что-то интересное рассказываешь тут. — она скользнула взглядом по Оле так, будто бы оценивала ее.
— Я просто потерял дар речи от твоей красоты, может быть. — заигрывал Кирилл, хотя по нему и было видно, что это только отговорки.
— А о чем так увлеченно секретничали? — с кислой каплей ревности пыталась узнать девушка, пристально глядя ему в глаза.
— Ну… — глаза Кирилла как-то потерянно забегали под напором Оксаны, — это немного личное для Оли, поэтому я не могу тебе рассказать.
— Личное? — чуть отстранившись от парня, она снова пробежала по нему взглядом зеленых глаз, будто бы дожидаясь, пока он не скажет, что пошутил. Но он не говорил. Тогда Оксана повернулась в сторону Оли и проделала с нею то же самое, что и с Кириллом. — С каких пор незнакомые люди говорят друг с другом о чем-то личном наедине? — скрывая свою злость, замешанную в едином сосуде с обидой, спросила она.
— Оксан, она просто захотела высказаться, не накручивай. — Кирилл перестал обнимать девушку, уложив руки на бревнышко, на которое он облокачивался.
— Да, ничего такого не было, правда. — Оля попыталась спасти тонущего парня. — Я просто поссорилась кое с кем… — склонив голову на бок и отведя взгляд куда-то в темноту, тише, будто бы тоже по секрету, добавила она.
Оксана молча смотрела на Олю, но без какой-либо неприязни. Она смотрела на нее так, будто бы ничего не могла поделать с тем, что девочка завладевает вниманием Кирилла. Но Оля была готова поклясться ей, что ничего подобного ей и в голову не приходило по отношению к нему.
— Как же, Господи, я замерз! — из темноты вырвался блестящий от воды Паша, подлетев к костру со скоростью ветра и выставив вперед руки.
За ним подтянулись и все остальные ночные ныряльщики. Отыскав взглядом Стаса, который молча встал около костра и уперся в него взглядом, скрестив руки на груди и двигая нижней частью лица так, словно пытался достать что-то, застрявшее в зубах, Оля тут же отвернулась.
Посиделки у костра продолжались с трудом. Атмосфера в компании была неприятного серого цвета из-за недопонятых Кирилла и Оксаны, Алены, Оли и Стаса. Поэтому вскоре было принято решение разойтись по домам, когда все немного обсохли и смогли натянуть одежду. В сторону болота, где жила тетя Оли, никому не нужно было идти, а потому последние минуты пути девочка протопала в гордом одиночестве и хлюпающих кроссовках.
Добравшись до крыльца, где был заботливо оставлен наружный свет, Оля тяжело опустилась на него и облокотилась о стену плечом. На темной улице стояла тишина, нарушаемая только тихими ударами мотыльков о пыльное стекло уличной лампы и едва уловимое шуршание тетиных цветов, в которых буквально утопал просторный двор.
Оля чувствовала неприятный холодок в ногах и руках, вызванный мышечной болью. Долгий день и его события очень утомили девочку.
— А ведь это всего третий день… — вздохнув, она с помощью одной ноги стянула со второй кроссовок и повторила то же самое на другой.