— На выход, дамы. — сквозь зубы скомандовал парень, со всей силы удерживая лодку за веревку бортика, чтобы сильное течение не снесло ее в море.
Быстро выбравшись из нее, девочки собрались под песчаным обрывом, наблюдая за Стасом, который, держа лодку на поводке, словно собачку, направился пешком вверх по течению, чтобы вернуться к Кириллу и Пашке.
— Пойдем, я знаю куда нам. — Оксана стала ловко карабкаться по крутому песчаному обрыву, который был выше них обеих сантиметров на сорок. Впиваясь тонкими длинными пальцами в темный песок, девочка быстро поднималась, оставляя Оле свои следы в качестве помощи.
Проследив за подругой, Плотникова повторила ее путь точь-в-точь, и наконец оказалась наверху. Коснувшись грязными ладонями мокрой травы, девочка поднялась с колен и, отряхнув руки, стала осматриваться. Пейзаж мало изменился — только Стаса, вернувшегося к области без сильного течения и запрыгнувшего в лодку, было видно лучше. Он устало перебирал веслами, сопротивляясь, как стало понятно только сейчас, сильному подводному течению.
Добравшись с Оксаной до нужного места, Оля бросила свой рюкзак с провизией на песок и устало потянулась. Они расположились в десяти метрах от шумного моря, рядом с двумя большими бревнами, наверняка служившими лавочками вокруг костра, от которого между ними осталось черное пятно с угольками.
— Ох… — досадно вздохнув, Оксана бухнулась на бревно напротив Оли и, стянув фиолетовый сапог, с болью посмотрела на мокрый черный носок.
— У тебя дырявая обувь?
— Похоже на то… Блин, как же холодно теперь. — дрожащими пальцами девочка стала согревать замерзшую мокрую ступню.
— Нужно развести костер, посушишь ногу и сапог. — уверенно поднялась Плотникова и вытащила из огромного кармана Дроздовской куртки грязный рулон туалетной бумаги и слегла влажный коробок спичек.
Опустившись на колени перед черной кучей углей, девочка стала разматывать бумагу и бросать ее туда.
— Собери немножечко малюсеньких веточек. — посоветовала Оксана, указав пальцем в сторону. — Чтобы огонь перекинулся с бумаги на них, иначе бумага прогорит за секунду.
Кивнув, Оля сгребла пальцами слегка влажный древесный мусор, разбросанный вокруг нее.
— Они мокрые…
— Ничего. Разожжется. — уверенно убила сомнения подруги Яшнова. — Всегда так делаем.
— Отчаянные. — усмехнулась девочка, чиркая спичкой над бумагой и кучкой веточек. Оранжевое, как ее волосы, пламя быстро набросилось на тонкую бумагу и стало жадно пожирать ее, даря драгоценное тепло замерзшим пальцам Оли.
Спустя пару минут огонь все-таки смог перепрыгнуть на влажные веточки и заставил их тлеть. Подбросив туда палочки уже побольше, Оля довольно осмотрела результат своей работы.
— Спасибо… ой… — пододвинувшись к пока еще небольшому костру, Оксана села на холодный песок с вытянутой вперед ногой и засунула ее чуть ли не в самую рыжину пламени. — Не заболеть бы теперь. Ангина летом — худшее, что есть в мире.
Дождавшись, пока костер разгорится достаточно, чтобы бросить в него большие дрова, Оля достала из рюкзака нарезанную колбасу и, насадив диски на палочку, поместила их над огнем. Оксана по-хозяйски расположила недалеко от костра небольшую доску для резки, на которую в дальнейшем складывались слегка обуглившиеся ломтики колбасы.
От сильного голода и холода утреннего побережья Оля с удовольствием отправляла в рот даже почерневшие кусочки, находя их просто волшебно вкусными и сытными.
— Вот когда она в холодильнике лежит, то она не нужна, — с набитым ртом восхищалась Оля, глядя на подругу, — а когда очень холодно и хочется есть, то это просто ну вообще деликатес.
Оксана посмеялась, едва ли не потеряв изо рта кусочек хлеба:
— Рада, что ты это поняла. Но то ли еще будет после рыбалки. Ты будешь готова съесть абсолютно все. Мы иногда даже с голодухи поднимаем упавшие в песок колбасу, огурцы и помидоры и едим.
— Прям с песком?! — лазурные глаза сильно округлились, а челюсть перестала жевать.
Оксана рассмеялась снова, только теперь уже во весь голос:
— Предварительно обмыв в море от него.
Только что доставив на другой берег Пашу и вещи, Стас вернулся за оставшимся ждать Кириллом и последним мешком с сетями.
— Аллилуйя! — устало вздохнул парень, усевшись в лодку. — Ненавижу приезжать последним, сдохнуть можно на берегу одному. — сетовал Ворон, развалившись в лодке, как на софе.
— Надо было тебе Оксанку оставить для компании. — усмехнулся Стас, уже из последних сил перебирая веслами по черной и будто бы ставшей густой воде, которая то и дело хваталась за весла и не давала поднять их.
— А тебе Ольку? — парировал Кирилл, ядовито растянув пухлые губы.
— А я не жаловался на скукоту. — поджав губы, отмахнулся парень.
— И все-таки, — Ворон приподнялся так, чтобы видеть лицо друга, — нравится?
— Что?
— Рыженькая. — протянул Кирилл, пробуя слово на вкус, как леденец.
Замолчав, Стас продолжал грести, выбирая, какой из двух возможных ответов ему озвучить.
— Мне тоже. — ответив на молчание, усмехнулся парень.
— А? — нахмурился Стас, будто бы ожидал услышать все, но не это. — Что ты несешь?