Прекрасные дьяволы полностью

– Я всегда так усердно работала, – шепчу я, потирая лицо руками и смаргивая слезы. – Так тяжело, лишь бы убедиться, что не стану похожей на свою приемную мать. Я так сильно хотела пойти в колледж, поскольку чувствовала, что мне нужно образование, чтобы стать кем-то. Не хотела закончить тем, что пришлось бы выпрашивать деньги на наркоту или член сосать, лишь бы концы с концами свести. Я видела, насколько ужасной была подобная жизнь, и возненавидела в ней все. Моей единственной мыслью было стать лучше. Делать больше. Я была готова пойти на все. Посещала столько занятий, сколько могла осилить, работала огромное количество часов, чтобы оплатить обучение. В общем, делала все.

Я глубоко вдыхаю, и Рэнсом проводит большим пальцем по моему колену, безмолвно успокаивая меня.

– И тут мне выпал беспрецедентный шанс, – продолжаю я тихим голосом. – Шанс оставить мою прежнюю жизнь позади, получить все, ради чего я так упорно трудилась. Оливия могла бы открыть для меня столько дверей, и она хочет этого! Она хочет помочь мне избавиться от прошлого и облегчить мне жизнь. И… и я как будто нарочно пытаюсь все испортить! Что, черт возьми, со мной не так?

Последние слова звучат громче, чем хотелось, и мой голос эхом отражается от кафеля маленькой уборной.

Мое лицо снова заливает краска, и я хочу отвернуться от Рэнсома, смущенная тем, что выплеснула все это наружу. Но он просто нежно сжимает мое колено.

– Ангел, посмотри на меня.

Я качаю головой, уставившись в кафельный пол.

Рука на моем колене не двигается, но двумя пальцами другой руки он обхватывает мой подбородок и поднимает мою голову так, что наши взгляды встречаются. На его лице серьезное, почти сердитое выражение, так отличающееся от его обычной томной улыбки.

– Послушай меня. Все с тобой нормально, – решительно говорит он. – Ты не обязана верить другим нашим словам, но поверь этим. Если ты хочешь быть частью этой жизни, частью этого мира, то им охренеть как повезет с тобой, – Рэнсом на секунду замолкает, качая головой, словно раздумывает, стоит ли говорить больше. Наконец, он продолжает: – Но не позволяй никому пытаться изменить тебя. Никто не должен внушать тебе, будто ты недостаточно хороша. Ведь ты чертовски хороша. Ты одна из самых сильных личностей, которых я когда-либо встречал. И самая милая, уж точно. Ты сохранила в себе доброту, когда мир поступил с тобой жестоко. Ты уже совершенна.

Я моргаю, глядя на него, и от удивления у меня слегка отвисает челюсть. Сердце по-прежнему грозится пробить грудную клетку, но теперь уже по другой причине. Эмоции снова переполняют меня, но на этот раз они не кажутся такими ошеломляющими.

– Я почти уверена, что никто из тех людей так не думает, – говорю я, издавая тихий смешок и бросая взгляд на дверь.

Рэнсом приподнимает бровь с пирсингом.

– Ну, я могу назвать двух человек, которые определенно так думают, – говорит он мне. – А что до остальных? Да пошли они на хрен. Как я уже сказал, они идиоты, если не понимают, чего ты стоишь, и что дело вообще не в деньгах. Дело в тебе самой.

Его слова оседают в душе, и когда я смотрю в его глаза цвета ясного океана, то понимаю, что он не шутит.

Он и правда так обо мне думает.

Все, что было между нами до того, как они сняли то видео, все, что я чувствовала, и все, что, как мне казалось, начинают чувствовать они… может, это и не было ложью? Не было фальшивкой.

– Спасибо, – шепчу я. Это не совсем подходящие слова, они недостаточно объемны, чтобы выразить все, что я хочу сказать, но пока что придется обойтись ими.

Рэнсом улыбается и отпускает мой подбородок, заправляя прядь волос мне за ухо. А после обхватывает мою щеку ладонью. Она такая теплая, а еще я чувствую легкую шероховатость его мозолей.

Наверное, это плохая идея, особенно с учетом того, что он застал меня здесь в панике из-за того, что я решила поддаться Мэлису, но я слегка приподнимаю голову и опускаю взгляд на его губы.

Прошло так много времени с тех пор, как он целовал меня. Я скучала по этому ощущению, – он будто бы поглощал меня, будто я дороже воздуха, которым он дышит.

Тихий голосок в голове, предупреждающий меня не делать этого, становится все тише и тише, и когда я наклоняюсь, Рэнсом встречает меня на полпути. Его губы теплые и мягкие, какими они были, пока все не пошло прахом. Сначала он целует меня нежно, словно подталкивает к действию или, может, заново изучает ощущения, которые это вызывает, ведь прошло уже несколько недель.

Но поцелуй недолго остается нежным.

Я не знаю, кто из нас придвигается ближе первым, но поцелуй быстро углубляется, становится более настойчивым и жарким, жажда в нас обоих вырывается наружу.

Я стону Рэнсому в рот, и он стонет в ответ, скользя языком по моим губам. В ту секунду, когда я их разжимаю, он проникает в мой рот, словно пытается заново запомнить мой вкус.

У меня кружится голова, но в то же время это странное ощущение… утешает.