Прекрасные дьяволы полностью

Ванная комната небольшая, но уютная, туалет отделен от остальной части комнаты кабинкой. У стены стоит небольшая скамья с подушками и маленький столик рядом с ней.

Я с благодарностью опускаюсь на скамью, резко выдыхая. Провожу руками по своему платью и пытаюсь сосредоточиться на глубоких, ровных вдохах.

– Ты в порядке, – шепчу я себе. – Ты в порядке. Все в порядке.

Но мой клитор все еще пульсирует, а сердце бешено колотится.

Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, кроме того, насколько разбитой и растерянной я себя чувствую, но каждый раз, когда делаю вдох, мне кажется, будто я все еще чувствую Мэлиса. Будто он по-прежнему прижимается ко мне, шепчет что-то мне на ухо, доводя меня до исступления и такого отчаяния, что мне приходится умолять.

Звук открывающейся двери вызывает во мне панику, и я резко открываю глаза. Я ожидаю, что это какой-то гость галереи, раздраженный тем, что кто-то плачет в туалете, когда ему всего лишь хотелось пописать, но это вовсе не незнакомец.

Это Рэнсом.

Даже не знаю, лучше ли это или хуже того, что я ожидала.

Я внимательно наблюдаю, как он заходит, закрывая за собой дверь. Рэнсом подходит ко мне и садится рядом на скамью, достаточно близко, чтобы я могла чувствовать тепло его тела.

Я украдкой провожу пальцами по щекам, пытаясь смахнуть несколько слезинок, которые скатились ранее.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает Рэнсом, искоса поглядывая на меня.

– Да.

Ответ буквально слетает с моих губ, и я надеюсь, что его будет достаточно, чтобы он оставил меня в покое.

Но мне уже пора бы поумнеть.

Сине-зеленые глаза Рэнсома не отрываются от моего лица, и он склоняет голову набок, словно пытается прочитать меня.

– Я видел Мэлиса с тобой, – говорит он. – На втором этаже. Он?..

Рэнсом замолкает, и я напрягаюсь еще больше, понимая, к чему он клонит. Он знает, что произошло там, наверху, между мной и Мэлисом, а это значит, что он, скорее всего, видел. И если видел он, то мог увидеть и любой другой. Все могли увидеть.

Они все могут знать, что случилось, и что я говорила Мэлису, и что он делал со мной, и…

Дыхание снова становится прерывистым, и я начинаю нервничать. Сердце колотится так сильно, что я слышу, как кровь несется по телу на всех парах.

– Неужели ты… ты видел? – удается выдавить мне. – Неужели все видели?

Рэнсом быстро качает головой.

– Все в порядке, красавица. Никто не видел. Никто из гостей не смотрел на тебя. Что на самом деле делает их всех гребаными идиотами, раз они не хотят наблюдать за тобой каждую секунду, пока ты здесь. – Он одаривает меня той кривой ухмылкой, от которой у меня всегда сердце переворачивалось в груди. – Но, думаю, это больше по душе моим братьям и мне, м-м?

Я с трудом сглатываю, пытаясь утешиться его уверенностью, что наши с Мэлисом «игры» остались незамеченными. Последнее, что мне нужно, это чтобы гости галереи, а в частности, моя бабушка, знали, что произошло.

– Ты уверен? – давлю я на него. – Никто не видел?

– Никто, – обещает он. – И даже если бы они посмотрели в вашу сторону, то наверняка не поняли бы, что происходит. Все выглядело так, будто вы с Мэлисом просто разговаривали там, наверху. Может, стояли немного близко, но это все.

– Тогда как ты узнал? – возражаю я.

Он пожимает плечами.

– Просто я знаю тебя. Знаю, как ты выглядишь, когда вот-вот кончишь, даже если ты пытаешься это скрыть.

Рэнсом произносит эту фразу как ни в чем не бывало, и это заставляет меня чувствовать себя обнаженной перед ним, ведь я знаю, что он прав. Я закрываю лицо руками и чувствую жар, исходящий от моих пылающих щек.

Проклятье. Как же легко им удается смутить меня. Это так чертовски неловко.

– Я не должна была позволять этому случиться, – выпаливаю я, качая головой. – У меня наконец появился шанс начать все с чистого листа, и я должна им воспользоваться. Теперь у меня есть семья. Я могла бы стать частью целого нового мира. Такой жизни я хочу, и мне нельзя больше позволять чему-либо встать у меня на пути.

Из-за этого я себя и корила с тех пор, как Мэлис вломился в мою квартиру. С помощью Оливии я могу стать кем-то. Я могу что-то сделать со своей жизнью и оставить все плохое позади.

Но я продолжаю уступать этим парням. Уступать той части себя, что не может держаться от них подальше, той части, что жаждет их темноты.

И это сводит с ума.

Рэнсом ничего не говорит. Он просто кладет руку мне на колено, и это простое прикосновение словно открывает врата всего того, что копилось в моей голове и сердце с тех пор, как я встретила Оливию. Может, даже дольше.