Но на данный момент наиболее разумно, чтобы Мэлис был за рулем. Я должен использовать свои технические навыки, чтобы настроиться на жучок, который мы прикрепили на Гэлвина, и убедиться, что запишется все, что он скажет в течение следующих нескольких часов, как нам и велел Икс.
Рэнсом сидит на заднем сиденье, он снял галстук и расстегнул первые пару пуговиц на рубашке. Его каштановые волосы растрепаны, будто он ерошил их руками.
– Так какого хрена там сегодня случилось, Мэл? – cпрашивает Рэнсом, и Мэлис что-то бурчит себе под нос. – Вот только не надо, – настаивает Рэн. – Я видел тебя и Уиллоу на втором этаже. Ты че, реально думаешь, что открытие нового крыла в пафосном музее – подходящее место для таких вещей?
– Никто ничего не видел, – возражает Мэлис.
– Может и нет, но судя по твоему напрягу, ты мог бы с тем же успехом нагнуть ее и трахнуть прямо там.
– Вообще-то я об этом думал.
Рэнсом фыркает.
– Ну, само собой. Слушай, если будешь продолжать давить на нее слишком сильно, ты ее просто спугнешь. Очевидно, она не настроена на публичные развлечения, особенно когда рядом ее бабушка.
Мэлис только хмыкает.
– Уиллоу сильная, – парирует он. – Она справится.
– Я знаю, что она сильная. Но в последнее время она прошла через много дерьма. Ты не знаешь…
– Тихо, – говорю я, прерывая их спор. – Я получаю сигнал.
Я сжимаю в руке приемник. Мне не нравится тревожное чувство в животе. Это раздражение, но с примесью чего-то похожего на ревность. Мэлис сегодня хотел Уиллоу. Хотел прикоснуться к ней, трахнуть ее, чтобы убедиться, что она не забудет его и то, что он с ней делает. Поэтому он взял то, что хотел, ведь брат всегда так поступает.
А у меня так не выходит. У меня слишком много… проблем. Слишком много всякого дерьма на плечах, которое давит и удерживает меня. Поэтому, как бы сильно мне ни хотелось прикоснуться к Уиллоу или увидеть ее, кончающую из-за меня, я бы не смог.
В приемнике потрескивают помехи, и я выбрасываю эти мысли из головы.
Пальцы одной руки барабанят по ноге. Я считаю промежутки между вдохами. Мы слушаем Гэлвина, держась поближе к его движущейся машине. За рулем его водитель – ну естественно, – а сам он сидит на заднем сиденье и обсуждает какую-то сделку.
– Если получится ее заключить, то все пойдет как надо, – доносится из приемника его голос. – Тогда можно будет все поменять. Только нужно получить пару-тройку подписей на бланках, и работа начнется. Их бухгалтеры по какой-то сраной причине задерживают процесс.
Для меня все это просто скучная бизнес-болтовня, ничего интересного, но это неважно. Видимо, Икса это очень даже интересует, раз он дал такое задание.
Мы выезжаем на пустую дорогу, набираем скорость, и сигнал начинает пропадать, голос Гэлвина становится хриплым из-за помех, будто плохо настроенное радио.
– Надо подъехать ближе, – говорю я Мэлису.
– Работаю над этим, – отвечает он, после чего выезжает на полосу прямо за машиной Гэлвина, по-прежнему сохраняя некоторое расстояние между автомобилями, но постепенно приближаясь.
Я слегка поворачиваю колесико настройки на приемнике, а затем киваю, когда из динамика снова звучит четкий и ясный голос Гэлвина. Похоже, сейчас он ругает бухгалтеров в целом, так что мы не так уж много упустили.
Нам нужно наладить сигнал, чтобы можно было слегка отстать и не бояться, что он заметит слежку. Я начинаю возиться с устройством, которое дал нам Икс, как вдруг внутри машины Гэлвина происходит какая-то вспышка. Такая яркая, что ее видно даже через тонированные стекла.
Салон автомобиля начинает заполняться дымом, и машина резко сворачивает.
– Что за…
– Ох, черт…
В приемнике раздаются крики, а затем запись обрывается.
Машина Гэлвина снова сворачивает влево и врезается в разделительную полосу. Затем переворачивается и приземляется прямо на нашей полосе.
– Черт!
Мэлис нажимает на тормоз, но уже поздно. Мы едем слишком быстро, и все происходит, кажется, в одно мгновение. Мы врезаемся прямо в остов машины Гэлвина. Звуки скрежещущего металла и бьющегося стекла наполняют уши.
Удар сильный, и мое тело дергается, когда ремень безопасности туго натягивается на торсе. На мгновение я чувствую шок, часто моргаю, голова идет кругом.
Я чувствую себя почти так же, как когда отец держал мою голову под водой, и его приглушенный голос твердил мне о том, как найти в себе силы переносить боль. У меня гудит в ушах, но я слышу, как кто-то говорит, однако звук такой же приглушенный, недосягаемый.
На мгновение я снова становлюсь тем испуганным мальчишкой. Легкие горят. Я борюсь с необходимостью глотать воздух, мою голову удерживает кто-то больше и сильнее меня. Просто считаю секунды и бешеный стук своего сердца, пока мне снова не разрешат дышать.
Затем чья-то рука опускается мне на плечо и настойчиво трясет.
– Вик? Вик!
Это Рэнсом, он выкрикивает мое имя. Я моргаю, стряхивая с себя оцепенение, хотя в ушах у меня все еще звенит.
