Прекрасные дьяволы полностью

– Господи Иисусе, мать твою. Ладно, – бормочет Мэлис. Когда он снова смотрит на меня, его глаза покрываются туманом, словно он пытается справиться со своими чувствами, не дать мне их увидеть. – Это дело не должно было так закончиться, ясно? Мы посадили на Гэлвина жучок, как и велел нам Икс. Предполагалось, что это будет просто записывающая хрень. Мы должны были следить за ним, чтобы убедиться, что приемник остается в зоне приема сигнала. Только это нам, мать твою, и сказали.

– Что случилось потом? – спрашиваю я. – Как получилось, что он умер?

– Ну, оказалось, что это чертово устройство было еще и взрывчаткой. Оно сработало в его тачке, и он разбился. Мы ехали за ним, очень близко, и когда он перевернулся, мы вмазались прямо в его машину.

Мой взгляд скользит вниз, к его боку, где под футболкой спрятана рана.

– Вот как ты пострадал, – бормочу я.

Мэлис кивает.

– Да. Похоже, что Икс нас, тварь такая, подставил. Он не дал нам полной информации об устройстве и о том, для чего оно предназначено. Может, потому, что хотел, чтоб мы сдохли вместе с Гэлвином.

Я смотрю на него в полном шоке.

Мне известно, что этот таинственный мистер Икс имеет контроль над братьями, поскольку вытащил Мэлиса из тюрьмы и может запросто отправить его обратно, если они не станут подчиняться ему, но это…

Зачем ему желать им смерти?

На какой-то головокружительный миг во мне поднимается страх, смешиваясь с гневом, который медленно уплывает прочь. Я чувствую тошноту. Это острый страх за Мэлиса и его братьев. Это уже слишком. Кто-то хочет их смерти, и когда я осознаю это, то понимаю, что вляпалась по уши. Этого чувства я не испытывала с тех самых пор, когда поселилась у них много недель назад.

Икс, несомненно, могущественный человек, у него есть связи и ресурсы. У него есть власть над братьями, и он хочет их смерти, а это значит, что они в большой опасности.

И они не сказали мне.

Ну, естественно, не сказали.

Они никогда мне ничего не говорят, пока не становится слишком поздно.

Никогда не дают понять, что происходит. Все, что они делают, – это появляются, когда им нужна моя помощь, или принимают решения за моей спиной, отстраняясь от меня и оставляя в неведении.

Ужасающая правда состоит в том, что я начинаю влюбляться в этих парней. Как и сказал Мэлис, они запали мне в душу, забрались под кожу, и я ужасно боюсь, что влюблюсь в них по уши, а потом увижу, как они умирают. Я боюсь, что они вовсе не те люди, в которых стоит влюбляться.

Они живут опасной жизнью. Да, они никогда этого не скрывали, и я ничего не могу сделать, чтобы обезопасить их. Ничего не могу сделать, чтобы уберечь их от врагов, о которых я, вероятно, даже не узнаю, поскольку они, черт возьми, мне не скажут.

Мэлис все еще наблюдает за мной, и на мгновение непроницаемое выражение исчезает с его лица. Его штормовые глаза слегка прищуриваются, будто он пытается понять, о чем я думаю теперь, когда знаю правду. Но затем он снова замыкается, и черты его лица становятся жестче. Он снова возводит стены.

Суровый гнев, который я видела в нем раньше, снова появляется в его взгляде.

– Не делай такой удивленный вид. Ты с самого начала знала, что мы за люди, – сердито бормочет он. – Если не можешь с этим справиться, ладно. Но мы никогда не лгали тебе о том, кто мы такие. В отличие от тебя, ведь ты лгала себе самой постоянно. О том, кто ты такая. С того самого гребаного дня, как мы тебя встретили.

Эти слова ощущаются, как пощечина, и я уязвленно отступаю назад. У меня и без того до черта проблем с той постоянной войной, что идет в моей голове. Я разрываюсь между тем, чего хочу, и тем, чего я должна хотеть.

Я помню, как Рэнсом сказал мне, что в душе я плохая девочка, которая слишком старается притворяться хорошей, и сейчас это больше похоже на осуждение, чем на дразнящий комментарий.

Я с трудом сглатываю, руки сами сжимаются в кулаки.

– Ты ни хрена не понимаешь, о чем говоришь, – холодно произношу я. – Но мне надоело, что мне лгут. В следующий раз просто не вмешивай меня. Если ты даже не можешь быть честен со мной, тогда не проси меня больше ни о каких одолжениях.

Я разворачиваюсь и вылетаю со склада, прежде чем Мэлис успевает сказать что-то еще. Меня переполняют эмоции, и я практически бросаюсь в машину и мчусь домой так быстро, как только могу.

Словно это каким-то образом поможет мне оставить все это позади.

Следующие несколько дней я ничего не слышала о братьях Ворониных. Даже от Виктора не было сообщений, что заставляло меня чувствовать себя странно. Потом я разозлилась на себя из-за этих чувств, ведь это то, чего я хотела, и противоречивость моих чувств только усугубилась.

Я стараюсь сосредоточиться на учебе, хожу на занятия как обычно, делаю домашнее задание и стараюсь подготовиться к началу осеннего семестра.

Но мои эмоции все еще в смятении после ссоры с Мэлисом. Я по-прежнему злюсь на него. Каждый раз, когда я думаю о том, как он отстраняется от меня, закрывается, то начинаю злиться снова.