Рэнсом целует меня в ответ, обхватывает руками за талию и крепче прижимает к себе. Сначала все происходит мягко и медленно, но потом наши руки начинают блуждать, и, когда он сжимает мою попку, я издаю томный стон ему в рот. Его язык проникает внутрь и переплетается с моим, заставляя меня затаить дыхание, и к тому времени, как мы отрываемся друг от друга, я уже задыхаюсь.
– Знаешь что? Нужно устроить праздник, – говорит он мне, и его сине-зеленые глаза сверкают озорством. – В последнее время в нашей жизни много чего не ладится, но ты – лучшее, что в ней есть. И нам нужно сделать что-нибудь отвязное. Мы приглашаем тебя на свидание.
Я не смогла бы сдержать улыбку, расползающуюся по лицу, даже если бы попыталась.
Ребята проводят остаток дня у меня дома, а ближе к вечеру мы с Виктором остаемся в моей спальне. Он роется в моем шкафу, критически рассматривая все, что там есть, отвергая вещи по какой-то системе, понятной, наверное, только ему.
Когда Рэнсом сказал, что они поведут меня на свидание, он не шутил, но никто из них не сказал мне, куда мы идем. Поскольку я не знаю, как одеться, Вик предложил свою помощь, и после того, как он наложил вето на большинство моих предложений, я позволила ему взять бразды правления в свои руки. Так он выглядит счастливее, и, честно говоря, я тоже. Мне нравится наблюдать, как он с комфортом передвигается по моей квартире.
Он достает из шкафа платье и окидывает его оценивающим взглядом. Его я купила, когда Оливия помогла мне устроиться в этой квартире.
Платье черное и короткое, с разрезом сбоку, и хотя верх более скромный, при ходьбе в нем определенно будут видны шрамы на моей ноге.
– Вот, – говорит он. – Надень это.
Я морщу нос.
– Я даже забыла, что купила его. Оно… немного откровенное, тебе не кажется?
Вик просто приподнимает бровь, ожидая, что я объясню.
– Шрамы будет видно. Не уверена, что стоит надевать его.
– Ты будешь выглядеть прекрасно, – говорит Вик.
Он произносит это не так, как Рэнсом, с обаянием и кокетством. Виктор просто честен. Словно констатирует факт. Я замираю на месте, заставляя себя с трудом сглотнуть.
Я помню, как он заставил меня дотронуться до моих шрамов, когда наблюдал за мной через камеры, и каким разбитым и отчаянным казался его голос. В животе трепещет, как от воспоминаний, так и от взгляда Вика в эту секунду. В ответ я киваю.
Я забираю у него платье и начинаю раздеваться прямо там, даже не потрудившись попросить его уйти или зайти в ванную.
Виктор смотрит на меня тяжелым взглядом. Он, как обычно, не делает ни малейшего движения, чтобы прикоснуться ко мне или придвинуться ближе, но его взгляд пожирает меня. Его глаза скользят вверх и вниз по моему телу, и я представляю, что это его руки.
У меня перехватывает дыхание. Между нами нарастает напряжение. Вик фиксирует каждое мое движение. Он ни на секунду не отводит взгляда и, кажется, даже не моргает, когда я начинаю натягивать платье, позволяя мягкой ткани скользить по коже.
Я так сильно хочу, чтобы он заключил меня в объятия и поцеловал. Или прикоснулся ко мне. Или сделал что-нибудь еще, кроме как просто наблюдал.
Но он словно прирос к месту, все еще сдерживаемый огромным количеством травм, которые он пережил. Я не хочу давить на него слишком сильно или заставлять чувствовать, будто его простого присутствия недостаточно, поэтому тоже не подхожу к нему ближе. Просто выдерживаю его взгляд, а затем провожу рукой вверх по ноге, позволяя пальцам коснуться шрама, который виден из-за разреза на платье.
Вик едва слышно стонет, и клитор пульсирует от этого звука.
Когда дверь спальни открывается, я подпрыгиваю от неожиданности. Рэнсом просовывает голову внутрь.
– Ты уже готова? – спрашивает он. – Нам нужно…
Он обрывает себя на полуслове и проходит в комнату, переводя взгляд с меня на Вика и обратно. Затем фыркает и качает головой.
– Иисусе милосердный. Только вы двое можете испытывать такое сексуальное напряжение, стоя в паре футах друг от друга, полностью одетые.
Я смеюсь, а Виктор закатывает глаза, бросая на меня последний взгляд, прежде чем проскользнуть мимо Рэнсома и вернуться в гостиную.
В последний раз оглядев себя в зеркале, я выхожу вслед за ними, чтобы мы могли спуститься вниз и сесть в машину Мэлиса.
Я даже не пытаюсь понять, куда мы направляемся, пока не оказываемся на месте. Я не понаслышке знаю, что невозможно выудить информацию из этой троицы, когда они не хотят ее предоставлять, а это вовсе не вопрос жизни и смерти или типа того.
Как оказалось, мы направляемся в ночной клуб.
Я слышала о «Грехе и Спасении» и раньше, в основном, когда работала официанткой в «Сапфире». Кажется, это было целую вечность назад. Карл часто жаловался на то, что в других заведениях Детройта дела обстоят лучше, чем у него.
